Я давно жесток и избалован в плане интима. Закомплексованные девочки мне не нужны.
Но Ася…
Она рвет мои принципы и устои.
И я все же беру ее рот. Целую. Целую, преодолевая ее сопротивление, ломая, вжимая в себя, не позволяя вырваться. Перехватываю за волосы, сжимая, насилуя языком сладкий рот. Тестостерон с адреналином зашкаливают.
Хочу маленькую сучку!
В какой-то момент Ася прекращает сопротивляться, позволяя мне все, усыпляя мою бдительность. А потом впивается зубами мне в губу. Прокусывает в кровь.
Нам уже нечем дышать. Кислорода катастрофически не хватает. Лёгкие горят. Давно так не целовал женщину. В принципе, за последние пять лет целую только ее. И в этом есть кайф. Меня сносит от ее губ.
Отрываюсь, дергаю за волосы, вынуждая обнажить шею для моих укусов и засосов. Клеймлю, чтобы смотрела на себя в зеркало и понимала, кому принадлежит. Никогда и никем не хотел так одержимо обладать.
Ася замирает, только рвано дышит, прикрывая глаза. Сжимаю через платье грудь, понимая, что на ней нет бюстгальтера, чувствуя острые соски. Дергаю вверх платье и под ее всхлип разрываю его к чертовой матери. Дрожит девочка. И, что-то мне подсказывает, это уже не от страха.
— Отпусти, — пищит она, пытаясь надышаться. — Не надо. Я не хочу.
— Ой, закрой свой ротик, — хриплю ей в ответ. — Иначе я его закрою, — кусаю ее за губы, зализываю укусы, слизывая собственную кровь. Сжимаю уже голую грудь, потираю ладонью соски. Ася мычит, пытаясь подавить стон. Опять закрывается, не обнажаясь. Скрывает чувства. — Хватит лицемерить! — щипаю за соски, покручиваю, играя пальцами. Они наливаются в моих руках, темнеют, становясь бордовыми, и у меня сводит скулы от желания их попробовать.