Я даже не помню орал я или нет, но точно помню, что я продолжал добираться до мозга твари и в один прекрасный момент я сумел это сделать.
И как только это случилось, шиповик упал замертво. Пару минут я просто лежал не шевелясь, пытаясь перевести себя в чувства. Я не думал о том, что мои бойцы сейчас сражаются с магами, бойцами и призывателями противника, я не думал о том, что мне нужно поймать пленников и допросить их. Я не думал о том, что мне необходимо передать доказательство преступлений местного командования во внешний мир.
— Дровосек, ты живой? — сквозь замутнённый от боли разум услышал я голос Лихача.
— По-моему он помер. Никто не способен выжить после такого! Ты посмотри, его изодрали в лоскуты! — а это уже Бульдог высказал своё мнение.
— Типун тебе на язык, Бульдог! Видишь, грудь у него поднимается и опускается. Значит дышит, — вмешался Змей.
— И чего делать-то? Его трогать можно, или нет? — спросил Громила.
— Давайте его сначала из пасти этой твари вытащим, а потом уже будем решать, — предложил Ян и остальные с ним согласились.
Бульдог и Громила попытались разжать челюсти шиповика руками, но у них ничего не получилось. Тогда парни нашли подходящие по толщине стволы деревьев, срубили их и отдали Бульдогу с Громилой. Те вставили стволы в пасть монстра, а затем попытались использовать метод рычага. И в этот раз у них тоже ничего не вышло. Оба ствола просто-напросто сломались.
Тогда бойцы решили использовать мечи поверженных противников, но тут я более-менее пришёл в себя и зашевелился.
"— Дровосек, ты там как, живой? — спросил у меня Лихач.
— Не знаю почему, но мне кажется, что я сдох. Причём несколько раз. Ума не приложу, почему у меня такие странные ощущения. Все ведь хорошо было, — ответил я ему. Боли уже не было, тело полностью регенерировало, но шок от того, что я недавно испытал ещё присутствовал.
— Может это потому, что тебя подрали когтями на лоскуты? — саркастично предположил Ян.
— Это вряд ли. Наверное, съел что-то не то. Может хлеб испортился? — ответил я, и все стоящие рядом заржали.
— Что с магами и призывателями? — спросил я, когда смех стих.
— Удалось в плен взять только двоих, и то рядовых. Командир этой армии помер, когда призвал игломёта, — ответил Ян.
— Кого призвал? — не понял я.
— Игломёта.