Прогулка в парк нашего друга Светличного-Агапова и посещение им киносеанса не случайны. В общем, слушай мою команду. Берете посмертные фото фигуранта, а также его прижизненный портрет, выполненный мастером мировой живописи Глистой, дуете в клуб и опрашиваете там всех подряд – кассиров, билетеров, контролеров, продавщицу в буфете. Особенно бабушек в зале, если таковые есть. Возможно, кто-то вспомнит Агапова. Нужен портрет человека, подсевшего к нему. Не утверждаю, что это и есть Циклоп, но вероятность имеется. Это может быть кто-то из его доверенных лиц.
Зацепка не внушала оптимизма, но другого пути не было. Иван тенью следовал за своими помощниками, сменил одежду на гражданскую, блуждал по парку, дважды обогнул здание клуба, прошел мимо пристройки, где находилось жилище Навроцкого.
Это был северный край ЦПКО. К задней стороне помпезного здания примыкали кусты, возвышались наполовину разобранные строительные леса. Ремонт начался еще до войны и завис.
Временами Осокин погружался в оцепенение, сидел на лавочке, смолил папиросу.
Его подчиненных поджидало фиаско. Они явились в отдел под вечер, уставшие и расстроенные. Никто не смог вспомнить даже самого Агапова, не говоря уж о том человеке, который к нему подсел. Однако люди видели директора клуба Навроцкого.
Во второй половине дня оперативники съездили на Ракитную, опросили жильцов. Получить информацию им удалось только в доме напротив. Гражданка была немолодая, но на зрение и любопытство не жаловалась.
Агапов прожил там несколько дней, возникал то в форме, то без. Человек любезный, здоровался, но улыбаться не любил и слова вымучивал с трудом. Посетители к нему не приходили, жил он тихо, вернее, только ночевал.
Ивану оставалось идти ва-банк, отслеживать реакцию конкретных людей на самые простые вопросы.
В девятом часу вечера он позвонил в дверь квартиры Шаталовых.