Замуровали!
Волна паники мгновенно смыла остатки здравого смысла и лишила возможности быстро соображать. Физиология тотчас же пустилась вразнос: сердце шибануло о грудную клетку так, что казалось, сейчас ребра сломаются, и забухало с тяжкой отдачей, как баскетбольный мяч об тонкую трехслойную фанеру.
– Тошнит? – озабоченно прогудел Собакин севшим на три тона голосом и медленно потянулся к бардачку. – Щас-ссс…
Нет, это у меня все медленно. Кровь вязнет в жилах, виски вибрируют в такт тяжким ударам сердца, багровый мир вокруг загустел и набух.
Не боец я, увы. Надо бы сейчас двигаться молниеносно, соображать быстро, а получается все наоборот. Вот так, наверное, и погибают в первом же бою такие, как я – обычные неподготовленные люди, не умеющие обуздать свою физиологию и просто впадающие в ступор перед лицом смертельной опасности.
– Нет ничего, – вязко сообщил Собакин, поковырявшись в бардачке. – Давай через окно, хрен с ним…
И, потянувшись через меня, нажал кнопку стеклоподъемника.
Стекло поехало вниз.
Я послушно поволок тяжелую голову в окно и взглядом зацепился за «утопленный» по самую шляпку штырек блокировки.
Ду-би-на…
Разблокировал дверь, открыл, полез наружу.
– Эй, ты че делаешь…
На негнущихся ногах (это не метафора – ноги и в самом деле едва слушались, казались чужими) обогнул стоявшую в соседнем потоке «Газель»…
– Ты куда, Бубка? Совсем сдурел?!
…перемахнул через парапет и, подвывая от ужаса, бросился в переход.
– Извините… Простите… Пардон…"
"Народу много, это хорошо. Собакин в два раза толще, у меня преимущество.
Попетлял по рынку, встал в укромном уголке, отдышался. Осмотрелся – массивной фигуры моего страшного попутчика нигде не было видно. Это ничего не значит: вызовет подмогу, прочешут рынок, быстро найдут. Надо быстрее двигать отсюда.
Быстро пересек рынок, выскочил к стоянке такси.
– В Долгопрудный поедем?
– Хоть в Монте-Карло. Любой каприз за ваши деньги.
Сел, поехали.
Поживем еще.
Вроде бы выпал из ступора – вспотел, правда, как свинья. Врач ведь, мог бы догадаться: когда у тебя паника, надо двигаться. Перед лицом смертельной опасности организм самопроизвольно впрыскивает себе гормональный допинг: чтобы кровь лучше свертывалась в случае ранения, чтобы можно было работать на пределе своих немалых возможностей. Если тупо сидеть на месте, можно запросто сдвинуть лыжи от «адреналинового передоза».