– Хр-хр… Нет, малыш, и мне пришлось в свое время попотеть. Пришлось вот этими самыми ножками топтать патрульные маршруты… И не только маршруты…
– Хрр… – задушенно выдал я. Да, точно, на погонах у него по три большие звезды. Но мне-то сейчас какая разница? Что тебя сержант затопчет, что полковник – один фиг…
– Крххх-кх-кх…
– А ты лежи тихо, и все будет нормально. – Милиционер переместил свою безжалостную подошву с моего затылка на лопатку. – Ты меня понял?
– По-кх-кх… Понял, – с великими облегчением прохрипел я.
– Ну и молодец. Тут недалеко. Сейчас приедем, побеседуем…
Уфф… Жить – хорошо. Однако… Подозреваю, что где-то в глубине моей внутриличностной сущности затаился мазохист. Ну, не то чтобы уж совсем здоровенный, махровый и наглый, а такой: маленький, дрябленький, с потертым плюшевым рыльцем. Сидит себе скромно в уголке и ждет, затаив дыхание, когда его как следует стукнут или засадят в задницу раскаленную спицу… Гхм-кхм…
Собакин меня побил, и я стал к нему относиться лучше.
Милиционер меня пребольно двинул в ребра и едва не задушил. И я сразу успокоился и проникся к нему какой-то нездоровой симпатией. Что-то нехорошо получается… Как-то не замечал раньше… Может, подбить под это дело мотивацию, чтобы убедить себя – я нормальный, а это все просто так, случайно… Может быть, симпатичен он мне не сам по себе, а на фоне страшных Анваровых «санитаров»? Да, скорее всего.
Прости, Собакин, быть тебе кругом в сдаче. Партизан из меня никудышный, чуть-чуть придушат – выложу все на первом же допросе.
Жаль мужика. Мало того, что за эту идиотскую легализацию пострадает, так еще и организацию убийства на него повесят.
* * *Через несколько минут «мерс» с заметным креном (я въехал головой в дверь) повернул налево и мягко запрыгал, как по стиральной доске.
У нас в округе только одно такое местечко – мощенная положенными встык бетонными плитами длиннющая старая дамба, что выходит прямиком на заброшенный полигон лаборатории ядерной физики.