Черт-те что – ну и как теперь генерал собирается управлять ситуацией?!
– …являетесь главой Российской торговой…
– Я нэруськи! – продолжал измываться Экипидор, нарочито ломая язык. – Зыдэс отшэнь многа нэруськи! Ти поняль, турак?! Давай пиривотчикк!!!
– Хорошо, – с неожиданной покладистостью согласился генерал. – Переводчик!
– Тута! – из группы сотрудников вывинтился Разуваев, обогнул генерала и встал перед калиткой.
– Ты переводчик? – удивился Экипидор, от неожиданности перестав ломать язык.
– Я солдат, – тихо сказал Разуваев, снимая с плеча автомат.
С этими словами Разуваев сдвинул переводчик на автомате в крайнее нижнее положение, опустил приклад, придавая оружию угол в сорок пять градусов, и, просунув ствол в ячейку сетки, ткнул компенсатором под подбородок Экипидора.
– Э!!!
– Перевожу…
– Тахх! – затылок Экипидора рванул на волю, щедро оросив стоящих сзади кровавой кашей.
Толпа дружно охнула, колыхнулась в стороны, ощутимо шатнув вольер, и замерла в оцепенении.
– Ни х… себе… – потрясенно пробормотал омоновский командир.
– Без эмоций, – шепотом напомнил Собакин.
Какой там, в ж… – «без эмоций»! Я сам был в шоке!!!
Это вообще что такое?! Нет, я понимаю – на полянке, без посторонних глаз, тихонько исполнить вельможного гада, у которого руки по локоть в крови… Но вот так – на стадионе, при таком скоплении народа – ТАКУЮ персону…
– Кому еще нужен переводчик? – спросил Разуваев у застывшей в ужасе толпы.
Гробовое молчание было ему ответом. Люди в вольере, казалось, даже дышать перестали – как и советовал Азаров.
– Они все понимают, – доложил Разуваев, отходя в сторону.
– Хорошо, – голос генерала слегка охрип и сел на два тона – видать, непросто далось ему это представление. – Слушайте внимательно, повторять не буду. Итак… У вас есть ровно сутки, чтобы окончательно и бесповоротно завязать с торговлей наркотиками. После того, как я закончу говорить, пойдет отчет времени.