Не исключаю, что и нам кое-что недоговаривали про наших «объектов»…
– Не, я не про то… Насчет банды с госприкрытием…
– И что?
– Слушай… А не может быть такого, что мы с самого начала жестоко заблуждались…
– Не понял… Ты это о чем?
– Может, все на самом деле так и есть? То есть мы – банда с госприкрытием?
– Ну ты, б…, сказанул! Ты че, Андрюха, совсем с горя е…ся?! Ты забыл, чем занимался последние три месяца?
– Да нет, я помню… Такого же опера, как я сам, с крыши пихнул, барыг колол и валил, их дурь сдавал в клинику, где ее потом легально толкал наш интеллигентный доктор…
– Андрюха, прекрати! Я думал – все, истерика кончилась.
– Прекратил. Только легче от этого не стало. Потому что теперь вся страна будет знать, что мы – банда под высочайшим патронажем. И все, что мы делали, будет подано именно так, как по твоему описанию для спеца Пети Псевдопопова. И никто ведь не узнает, чем мы тут реально занимались.
– Да и хрен с ними. Достаточно того, что мы с тобой это знаем. – Разуваев кивнул на дверь: – Они знают.
– Не знаю, не знаю…
– Короче! Не забивай этим голову. Сейчас наша главная задача: выжить. Потом разберемся, кто чем и в какую сторону занимался…
* * *Припадок правдоискания не прошел даром. У меня на плече разошлись швы.
– Давай продолжай в том же духе – и «людям в черном» ничего не достанется, – пробурчал Игорь, готовя к работе «походную операционную». – Абцесс – гангрена – ампутация. Это в минимуме. В стандарте: сепсис – летальный исход.
– Шить нормально надо было, – огрызнулся я. – Сам схалтурил, а теперь наезжает! Это что за швы такие – сразу разошлись?
– Я, между прочим, не хирург! – возмутился Игорь. – А зашил едва ли не образцово – вон, Люда подтвердит…
В общем, они меня перешили. Игорь работал, Людвиг ассистировал: он тоже медик, только малость недоученный. Короче, шарит – и не только в фармакологии.
Однако в этот раз мою плоть ковыряли под местной анестезией, где-то, видимо, недокололи, и было больно и муторно.
Ну и ладно, переживем. Бывало и похуже…
Сварили суп, как вчера, пообедали. Я хотел было заявить, что за вчерашний пропуск мне полагается двойная порция, но передумал. Почему-то совсем не было аппетита.
После обеда прилег подремать – не получилось. Спать совсем не хотелось. От нечего делать понаблюдал за товарищами по несчастью.
Игорь, судя по всему, морально мучился больше всех.