Были, — помолчав, неохотно сообщил он.
— Что изменилось? — спросила строго.
«Бандит» молча отвернулся. Остальные дружно копировали «вожака» и также не спешили говорить. Я довольно неплохо изучила местные нравы и уже догадывалась, что произошло. Однако, неотрывно глядя на мужчину, ожидала ответа.
Внезапно он резко повернул голову. Встретившись со мной взглядом, отчетливо произнес:
— Рода Троекуровых больше нет. Наш господин погиб. Войну мы проиграли.
— Вы стали никому не нужны, — спокойно продолжила за него я. — В наемники не пошли, а дворяне не желают иметь с вами дел.
Пристально глядя мне в глаза, он молчал. Да тут слова и не требовались: все и так очевидно. Большинство воинов хорошо умеет только одно: драться. Грабеж — постыдное, мерзкое дело, и их поступок вызывал осуждение, но был понятен.
Немного подумав, строго взглянула на замерших мужчин и отчетливо сказала:
— Вы сами знаете, насколько низко опустились. Но я могу дать вам шанс и взять к себе на службу.
Не веря своим ушам, «вожак» с изумлением посмотрел на меня.
Думаю, замершая рядом Катенька сильно сомневалась в здравости моего рассудка. Но нет, я прекрасно понимала, что делаю. Опытные воины мне нужны, и сейчас я действительно даю им возможность выбраться из той грязи, в которой они очутились. Риск, безусловно, есть, но, если я верно понимаю местные правила, служить они будут не за страх, а за совесть. Да и надежный, мудрый Василий рядом. Проконтролирует.
— Почту за честь служить вам, госпожа, — спустя время произнес мужчина и, склонив предо мной голову, торжественно добавил: — Я, Ярослав Савельевич Мохов, готов принести вам, боярыня Софья Сергеевна Изотова, клятву верности.
— Почту за честь…
— Почту за честь…
Мужчины, откликнувшись разноголосым эхом, подошли ближе и слаженно выстроились вдоль тропинки. Привычно вытянувшись во весь немалый рост, они синхронно заложили руки за спину.
Встав перед своими первыми воинами, я несколько долгих мгновений смотрела на них.
— На колено, ратники!
Тотчас тягучие сиренево — фиолетовые волны моей силы замерцали в воздухе и мягко окутали мужчин. Разом пав на одно колено, они уважительно склонили предо мной головы. Слова клятвы слетали с их уст и разносились по стремительно темнеющему парку. Искренне клянясь мне в верности, они, так же, как и я, знали, что никогда не нарушат слова, но будут служить верой и правдой до самой смерти.