Я зачитывалась ими в детстве. Из-под пера Рыбакова не выходило ерунды. Рыбаков был далеко не одинок. Можно вспомнить еще прозаика Дудинцева, поэта Семена Липкина, впрочем, не стоит сейчас перечислять фамилии, хотя их не будет много.
В КГБ знали и о тех, кто бунтовал на кухнях, и о тех, кто тихо работал в стол. И первых, и вторых опасными не считали, а вот с третьей категорией граждан шла непримиримая борьба. Последние были слишком активны, они ухитрялись наладить связи с журналистами западных изданий, с дипломатами.
Советская печать обвиняла диссидентов в клевете, затевались судебные процессы. Иностранные средства массовой информации поднимали крик, требуя свободы писателю Р или режиссеру О. Очень часто провинившаяся личность выдворялась из мира социализма, кое-кто оказывался за решеткой. В любом случае шум стоял немыслимый. В моей памяти всплывает дело фотографа Энского [19].
Власти моментально отреагировали. Фотографа посадили по уголовной статье, якобы он убил соседку по коммунальной квартире. Одна из советских газет напечатала статью «Клеветник – убийца», после прочтения материала многие советские люди, простые рабочие и крестьяне, были возмущены. Вот какие гады встречаются на свете! Задушил ни в чем не виноватую бабу, чтобы забрать себе ее комнату, потом отправил за бугор отвратительные снимки, позорящие Родину.
– Свободу Энскому!
Да таких убивать надо. У нас, конечно, имеются очереди, но они скоро исчезнут!
Энский не отсидел положенного срока до конца, был выдворен из страны под давлением иностранной общественности, он обосновался в США, где вскоре умер, отравившись консервами. И снова поднялся крик.
Правду никто не знает до сих пор.