Меня вон! Хороши друзья! Все! Ухожу! Повешусь! Под поезд брошусь!
Машка понеслась обнимать Милу. Зайка метнула в Александра Михайловича убийственный взгляд.
– А чего, – залопотал Дегтярев, – я только спросил!
– Довел бедняжку до слез! – воскликнула я.
– Не следует изменять мужу, – вдруг очень спокойно заявил Кеша.
– Меня тут ненавидят! – заголосила Мила. – Хороши друзья! Пришла в тяжелый момент жизни, попросила помощи! Все! Ухожу! Дашка, вызови такси!
– Моя мать, – хорошо поставленным голосом человека, приученного часами выступать перед аудиторией, заявил Аркадий, – носит имя Дарья.
Я поперхнулась, а Мила вскочила, уронила на пол тарелку от безумно дорогого сервиза и завизжала:
– Понятно, гоните меня вон!
– Сядь, – велела Ольга, – успокойся. Никто тебе не запрещает у нас оставаться.
– Как же, – в режиме ультразвука вещала Мила, – а этот…
Щеки Зайки слегка порозовели."
"– Этого зовут Аркаша, – процедила она, – если ты забыла, напомню. Воронцов Аркадий, мой муж!
– Ага, – ехидно прищурилась Мила, – все вы тут мужья с женами! Отличненько устроились! Думаете, раз не в Москве живете, так о вас и не говорят.
Я уткнулась носом в чашку и сделала вид, будто очень увлечена чаем. Знаю Милу много лет и очень хорошо понимаю: сейчас она не владеет собой. У нее есть одно, сильно осложняющее ей жизнь качество.
– С меня довольно, – рявкнул Аркадий.
Потом он встал, схватил Милку за локоть и вытолкнул в коридор со словами:
– До свиданья, более никогда не приходите сюда. Вам отказано от дома.