Богоявленский замер, потом склонил по-птичьи голову набок и спросил:
– Каким образом?
– Да просто грамотным пиаром!
– Нимфа моя, – сладко улыбался старичок, – сделайте одолжение, говорите на русском языке, я владею в совершенстве лишь французским, англицкому не обучен. Компране ву па муа не па? [25]
Заткнув не вовремя ожившего во мне преподавателя, я кивнула.
– Очень хорошо компроне, только аналога слова «пиар» в нашем родном языке не сыскать. Ближе всего тут понятие «реклама», но оно полностью не передает суть понятия.
– Душенька, – бесцеремонно прервал меня Владлен, – в «ОДД» имеется соответствующий отдел, и кое-кого из бездарных писак они, как принято сейчас говорить, «раскрутили». Но со мной работать не стали. Не следует считать Богоявленского идиотом, не понимающим смысла неких слов, просто я считаю, что надо говорить на своем языке. Я кажусь вам безумным стариком, выжившим из ума?
– Что вы!
Владлен кивнул."
"– Мне только-только исполнилось пятьдесят, еще рано впадать в маразм.
Я постаралась скрыть улыбку. Если Богоявленский недавно отметил полувековой юбилей, то каким образом он мог выступать со своими стихами на сцене Политехнического музея в шестидесятых годах? Неувязочка получается!
– Я очень хорошо знаю, как действовать, – шипел Владлен, – статьи в газетах, выступления по телевидению, на радио, и готово – народ хватает книги. Но пиар стоит денег, журналисты нынче продажны.
– Отчего же, – ухмыльнулась я, – денежки все любят. Кстати, мой муж сейчас создал издательство и ищет перспективных авторов.
– Да? – оживился Владлен. – Интересненько! Я мог бы с ним встретиться.
– Понимаете, – быстро сообщила я, – супруг лишь вложил деньги, он серьезный бизнесмен, нефтью торгует, издательство моя епархия. Поэтому и пришла к вам, прощупать, так сказать, почву, надумала журналисткой прикинуться.
– …переманить кое-кого к себе, – радостно потер руки Владлен, – думаю, мы договоримся. Если станете меня «пиарить», получите удивительный результат. Мой сборник, поверьте, великая книга. Впрочем, я совершенно адекватен. Молодежи истинная поэзия не нужна, но сколько вокруг моих одногодков, не все еще вымерли.