Начальник посмотрел на меня и покачал круглой головой:
— Что же вы так, мадемуазель, нехорошо
Но я решила «не сдаваться»:
— Господин Коста, я не понимаю о чём вы, считаю, что всё это большое недоразумение. Вы же знаете, что я простая девушка. Да, мне повезло, у меня пробудилась магия и для простой девушки довольно сильная. Прибор зафиксировал целых три капли. Но это всё.
Начальник жандармерии посмотрел на меня озадаченно.
Я подумала: — Вот-вот, гражданин начальник, задумайся уже о том, ну откуда у простой деревенской девицы вроде меня может быть магия.
Но несмотря на то, что, казалось бы, господин Коста попытался задуматься над тем, логично моё обвинение или нет, вопрос по моему аресту не обсуждался.
— Мадемуазель, вам придётся провести время в участке, пока в город не сможет приехать контролёр, чтобы снять с вам показания заново.
Господин Коста взял переложил лист бумаги, который лежал перед ним на правый край стола и продолжил:
— Вы должны понимать, что, если обнаружится, что вы действительно каким-то образом скрыли свой реальный уровень магии, будет назначен суд, который и определит вашу судьбу.
После этих слов посмотрел на меня, откашлялся и закончил:
— По моему опыту это может быть штраф или отработка на благо города. Суд проводит наш граф.
Потом помолчал, снова переложил лист бумаги только уже с правого края стола на левый и сказал:
— Что же вы так быстро врагов-то завели, мадемуазель. Хорошо, что сейчас другие времена, а не как при прежнем короле. Тогда-то мы не разбирались, есть донос, значит виновен, а виновен, значит сразу под суд.
Взгляд господина Коста застыл, как будто он вспомнил что-то.
И я спросила:
— А на меня написали донос?
Господин Коста снова переложил лист бумаги на середину стола, предварительно перевернув его «лицом вниз» и с неожиданной брезгливостью ответил:
— Донос
И я поняла, что есть что-то в прошлом начальника жандармерии, что повлияло на его отношение на доносы и на тех, кто их пишет.
"Но как бы господин Коста ни относился к доносам, в камеру меня всё-таки посадили. Это было тёмное с маленьким окном помещение, но внутри было достаточно сухо и тепло. Жандарм, который проводил меня в камеру, сказал извиняющимся тоном, что еду мне принесут ближе к вечеру.
Когда захлопнулась дверь стало страшно. Наступила тишина, было слышно, как вода капает в раковину в углу.