Эмма очень хотела их поселить в своей комнате. Я подумала, а почему нет, и отправила слугу искать для них подстилку.
Пока были на кухне, Эмма наблюдала как щенки питаются, я для неё я выпросила чашку компота с булочкой. До обеда же ещё далеко, а ребёнка скорее всего какой-то ерундой на завтрак кормили.
Поваром оказался совершенно шикарный «карабас-барабас» и нет, бороды у него не было, но фигура, фигура у него была внушительная. Что называется, не обхватишь. Мы с ним немного поговорили, почти сразу же нашли общий язык, и знаете как? Я просто сказала, что нельзя ограничивать фантазию кулинара.
Он, от того, что радость переполнила его, вскричал:
— Вы великолепны!
Обхватил меня своими лапищами и прижал к своей… ну, если бы не живот, то прижал бы к груди.
И именно в этот момент на кухню вошёл господин граф. На этот раз он был без графини.
— Эмма, что ты здесь делаешь? — строго спросил он.
Но надо отдать должное моей девочке, она откусила булочку и улыбнувшись сказала:
— Папа, Мари меня учит ухаживать за щенками, сейчас они кушают, а потом мы пойдём их заселять
— Я вижу, как она тебя учит, — уничижительно смерил меня взглядом этот бородатый граф.
Я, наконец-то вывернулась из душевных объятий главного повара, и, конечно, понимала, как это смотрелось со стороны, но не буду же я оправдываться и говорить, что граф всё не так понял.
А граф, судя по всему, голодный, вот и злой.
Граф действительно приказал повару сделать ему что-то перекусить по-быстрому, и вышел.
Повар стал рассматривать, что же у него есть. Тогда я решила ему помочь.
— Давайте сделаем для графа бутерброды.
Повар поморщился, похоже, что здесь пока не знали этого замечательного немецкого словосочетания.
Тогда я решила не рассказать, а показать. И в дело ещё включилась Эмма, которой всё было интересно.
В общем в шесть рук, из которых одни маленькие всё, что повкуснее таскали себе в ротик, мы сделали несколько шикарных бутербродов. С тонко нарезанной телятиной, беконом, овощами и я ещё забацала майонезный соус, за который несчастный повар был готов меня благодарить, чуть ли не на коленях.