Во-первых, кто-то же положил ее в родильный дом, не оформляя документов, и, во-вторых, портье, так вовремя, перед самым взрывом, распахнувший окошко…
Но сегодня больше не могу ничем заниматься, поеду домой, а по дороге заверну в кондитерскую и куплю обожаемые Марусей корзиночки с кремом.
Однако девочка, к удивлению, не обрадовалась, увидав лакомство.
– Что-то не хочется, – пробормотала она, – может, потом.
Я насторожилась:
– Ты хорошо себя чувствуешь?
Маша – замечательный ребенок. Никаких капризов из-за еды мы никогда не знали.
Машенька же, на радость Катерине, обладает аппетитом молодого волчонка. Когда ей сравнялось три года, мы, тогда еще нищие преподавательницы, отдали ее в детский сад. Столики там стояли в форме буквы П. Так вот, Маню всегда усаживали в центре, остальных детишек по бокам. Няня ставила перед девочкой тарелку, ребенок мгновенно хватал ложку и начинал азартно хлебать суп.
– А теперь, дети, – возвещала воспитательница, – давайте все кушать так, как Машенька, ну-ка, кто ее опередит?
За два года выиграть соревнование с Маней не смог никто.
Я сунула ей под мышку градусник, отметив красные, лихорадочно блестевшие глаза. Тридцать восемь градусов, никак не меньше.
– Голова болит?
– Болит, – прошептала Манюня, чихнула и заревела.
Вызванный врач поставил однозначный диагноз:
– Ветрянка. Две недели постельного режима.
Пока доктор выписывал кучу рецептов, Кеша как мог утешал сестру:
– Не расстраивайся, завтра станет лучше, давай-ка поспи.
– А я и не расстраиваюсь, – послышалось из-под одеяла, – наоборот здорово: контрольную пропущу. Зря ты, мамусечка, не захотела есть ямбу, видишь, действует!
– Марья, – строго сказала я, – это простое совпадение, ни на минуту не верю всяким колдунам и шарлатанам. Запомни, наколдовать ничего нельзя!
– А вот и можно, – настаивала Маруся.
– Нет.
– Да!
– Нет.