Пуделиха превратилась в огромный клейкий шар, мопс безостановочно чихал и кашлял. Снап, с виду совсем нормальный, пластом лежал под креслом, Банди постоянно рвало, а йоркширская терьерица, обладательница роскошной серо-золотой шерсти, сильно смахивала на мокрую кошку. Впрочем, во что превратились наши киски, пока не знаю. Клеопатра и Фифина куда-то подевались.
Пришлось вызывать одновременно ветеринара и собачьего парикмахера.
Время подбиралось к двенадцати, но никто из специалистов не показывался.
Увидав, что я то и дело бросаю взгляд на часы, Филя предложил:
– Езжайте по делам, за животными пригляжу.
Я секунду колебалась. Зайка поехала к Кеше, у Алиски репетиция, Маня в школе…
– Разве вам никуда не надо?
Колдун покачал головой:
– До пятницы абсолютно свободен.
Невольно я улыбнулась: надо же, читает книжку про Винни-Пуха.
Филипп рассмеялся:
– Белоснежку, Пиноккио и Красную Шапочку тоже проходил.
Неожиданно на душе у меня стало легко, ноги быстро понеслись к двери, за спиной словно развернулись два крыла.
– Спасибо, Филечка, постараюсь долго не задерживаться.
– Не тревожьтесь, – продолжал смеяться шаман, – и пусть Лумо вас не покинет.
– Кто? – изумилась я, стоя на пороге.
– Лумо, дух, приносящий бодрость и хорошее настроение, – пояснил Филипп, – попросил его сегодня сопровождать вас.
Уж не знаю, был ли тому причиной таинственный Лумо, но до Гришаевской набережной, где находился колледж, добралась всего за двадцать минут.
В учебной части хорошенькая девчонка приветливо сообщила:
– Анна Перфильевна Соколова сейчас на кафедре, двести восьмая комната. Только, если хотите отсрочить сдачу курсовой, лучше и не пытайтесь, никому не разрешает, принципиальная очень.
В полном восторге я взлетела на второй этаж. Говорят, что я отлично выгляжу, но давно уже никто не принимал меня за студентку.
Дверь в нужную аудиторию открыта.
Заглянув внутрь, я громко спросила:
– Можно видеть Анну Перфильевну?"
"Из-за шкафа, делящего просторную комнату пополам, донесся высокий, совсем не старческий голос:
– Проходите сюда.
За письменным столом сидела женщина, словно выпавшая из шестидесятых годов. Аккуратная голова – укладка с начесом, так выглядели мои преподавательницы.