Поняв, что ей придется отдуваться за всех, женщина приняла решение расколоться, свалить основную вину на брата.
Сундукян удочерили ее, так как Ваган не мог иметь детей. Факт, что она не родная кровь, скрыли от всех родственников. Ни мать, ни брат с невесткой, ни, конечно, двоюродная сестра ничего не знали, только поражались, насколько девочка не похожа на остальную родню. Глаза Нине открыл Николай.
Бедная Людмила, прячась, по наводке Нинель, в писательском Доме творчества, даже не предполагала, что принимает помощь из рук родной сестры.
Деревню «путников» обнаружили, Света указала милиции место. Сектантов разместили по больницам, и у властей теперь болела голова при мысли, что делать с ними дальше. Большинство отданных ему квартир Николай продал, и там давно жили другие люди, честно купившие жилье.
Верочку оставили Марье Сергеевне, следователи просто закрыли глаза на то место в показаниях Светы, где она созналась, что не является матерью несчастного ребенка.
Балабановы уехали в Вермь. Их дом в Нагорье я продала, и Зайка отвезла деньги в Сибирь. Вернулась невестка вполне довольная. Света устроилась на работу в поликлинику, Марья Сергеевна сидит дома, воспитывает девочку. Вера выздоровела и абсолютно ничего не помнит о произошедшем.
Ясным майским вечером мы отдыхали на веранде. Алиска наконец получила то, что хотела, – трехкомнатные хоромы в Крылатском. Вещи уже упаковали, завтра придет фургон.
– Просто душа болит, – вздохнул Филя, – оставлять вас одних. Приглядывайте за матерью, как бы опять в историю не влипла.
– Да уж, – вздохнула Зайка. – Просто повезло ей, что на Свету нарвалась, а то бы лежали сейчас ее косточки под елкой. Прямо в дрожь бросает, как откровения этого монстра вспомню.
Я поежилась. Нина не стала ничего утаивать и рассказала план негодяя: сначала я должна была переписать на Николая все свое имущество, а потом тихо исчезнуть в деревне.