Гулять дважды, а то и трижды в день — теперь это не рутина, а привилегия. Жаль, что Платон против пса на двадцать первом этаже, говорит, что он должен жить во дворе в будке, а не в квартире.
Ноги сами несут меня по свежему снегу, который еще не успели засыпать реагентами. Новый год все ближе, в окнах даже днем мигают гирлянды. Говорят, после праздников карантин ослабят, студенты вернутся на занятия, а работники в офисы.
Как бы ни была хороша жизнь сейчас, уже через две недели, проведенных взаперти, хочу лезть на стенку.
По ночам мне снятся гонки. Скорость. Я просыпаюсь со скрюченными пальцами и как наяву ощущаю жесткую кожу руля, которую сжимал во сне. Прав у меня так и нет. Законным путем мне их не вернуть.
Выхожу за территорию элитного комплекса и останавливаюсь у ограждения.
Мне повезло, я вырвался, так какого черта теперь мне скучно жить спокойной жизнью?
Я знаю ответ. У меня нет цели и интересов. У Платона это удаленная работа, годовые отчеты, планы на будущее, у Юли балет, у мамы йога, обучение фотографии и куча мелких интересов, которые она меняет, как перчатки. А мне ничего не интересно, кроме машин и скорости.
"Сзади раздаются шаги, и тело реагирует быстрее, чем мозг. Я уклоняюсь, и собака пролетает мимо меня, прыгая через сугробы.
— Стой, Джекки! Стой, придурок! — соседка несется за ним, но вязнет в снегу.
Хватаю пса за ошейник в самый последний момент. Он уже был готов прыгнуть на проезжую часть за тарелкой-фрисби, которая улетела слишком далеко. Откапываю из снега лопнувший поводок.
— Ох, спасибо! — женщина тяжело дышит, когда добирается до меня. — Черт бы побрал эти китайские поводки…
Летящая по трассе машина в этот момент отбрасывает фрисби из-под колес еще дальше по трассе, и Джекки снова дергается.
Возвращаю пса хозяйке. Она наматывает поводок на руку, чтобы довести пса до дома, и постоянно благодарит меня за хорошую реакцию.
Остаюсь стоять возле ограждения, когда снова слышу шаги. Неужели снова убежал?
Оборачиваюсь, но не вижу ни соседки, ни пса.