Каждая кость горит, как от перелома, когда я вытягиваю руку."
"Разжимаю скрюченные пальцы и указываю на темную фигуру сводного брата в проеме ресторана.
— Это он. Я беременна от него.
(1) Москва - поездка Юли в Москву происходит в последней главе романа ""Табу"", первая книга цикла. Можно читать отдельно.
(2) Ксения Михайловна - главная героиня романа ""Табу"", которая отговорила Юлю от непоправимого поступка.
(3) 32 фуэте символ балетной виртуозности, первой кто проделала 32 оборота на месте была итальянская балерина.
(4) Либретто - текст музыкально сценического произведения, например оперы, балета, оперетты и т. п.
Глава 1
Мы опаздываем.
— Не вертись, Юля, — отзывается отец, как будто мне снова шесть и я не могу усидеть от скуки.
— Пап, давай я на метро? Бегом и то быстрее будет! Посмотри на пробку!
Не отрывая глаз от телефона, отец отзывается:
— Никуда ты не опоздаешь. Будешь на месте вовремя.
Наконец он откладывает телефон в сторону.
— И забудь про метро, ясно? Никакого метро, пока не поймают тех, кто мне угрожает.
В ярко-зеленых глазах горит забота, когда он проводит ладонью по моим собранным в высокий пучок волосам. Я замираю, а он по-доброму хмыкает и притягивает меня к себе.
— Не растреплю я твою прическу, не бойся. Просто поймал себя на мысли, что давно не плел косы. Теперь ты собираешь их сама. А помнишь, как твоя Ева Бертольдовна учила меня, как закалывать челку невидимками? А ведь я так и не научился.
Закрыв глаза, щекой касаюсь борта его пиджака и вдыхаю такой родной запах.
Вздрагиваю от жужжания телефона, но отец не притрагивается к мобильнику. Эти несколько минут только наши, и я благодарна ему за это. Он не выпускает меня из объятий и говорит тихо:
— Напомни, пожалуйста, про твою роль.
— Я ведь вчера рассказывала, — отзываюсь чуть обижено.
— Ну, Юль, прояви милосердие. Мне вчера совсем не до балета было.
— Если меня выберут, то я буду играть Сильфиду. Это фея. Смертным запрещено касаться ее, иначе она умрет. Но Сильфида влюбляется в юношу, а он — в нее. И, конечно, однажды он делает все, чтобы обнять ее, и она умирает.
— О господи… А без смертей никак нельзя?
— Это классический балет, пап. Без этого никуда.
Он прижимает меня к себе так сильно, будто мне и правда грозит опасность. После смерти матери я — все, что у него осталось.