– Тебя я, надеюсь, остановил, - он обнял меня одной рукой, а вторую положил на живот.
– До момента, когда малыш начнет ходить, не дольше, - смеясь ответила я.
– Но в этот момент мы уже будем ждать второго малыша. Так что, все твои планы будут касаться только нас, - зная, что я сдаюсь после этого ответил он, а я шла и думала о том, что даже трое, а то и пятеро детей при наличии коляски, помощников и желания не станут мне преградой к большему и большему развитию.
Я родила в день, когда осень боролась с зимой, и метель перемела опять все дороги.
С ребенком на руках я пробралась в кухню, разбудила испуганную кухарку, и велела вставать и печь хлеб – теперь я планировала ежегодно в первые дни зимы возить целую телегу в то место, где раньше был провал. Рано утром лошадь запрягут в сани, что раньше использовались редко, и лишь затем, чтобы вывести людей из заснеженных участков на угледобыче или из леса, и груженая хлебом, сыром, маслом и сахаром она отправится в место, где меня спасли от неминуемой смерти.
У дочки были темные глаза и рыжий пушок на голове. В первые минуты, когда я услышала ее крик, я не могла поверить, что это случилось, что моя вторая жизнь оказалась хоть и сложной, но осмысленной, и впереди было еще столько лет.
"– Как ты хочешь, чтобы мы назвали ее? – Бертон лежал рядом со мной, а маленькое существо заснуло, не отрываясь от груди. Я сидела, прижавшись к изголовью, и думала совсем о другом.
– Я даже не придумала ей имя, Бертон. Я была уверена, что это будет мальчик. Ты можешь предложить какое-то имя? – спросила я, даже немного испугавшись, что забыла об имени. Я просто сутки подряд наслаждалась материнством – запахом младенца, ее близостью.
– Думаю, это должна сделать ты, Рузи, - ответил Бертон.
– Почему? – удивилась я, считая, что мужчине очень важно самому быть причастным к этому важному заданию.
– Потому что во сне ты говорила, что твою дочку будут звать Анастасия, как и тебя. Это странное имя, и тебя зовут Розалин. Сначала я испугался, но потом подумал, что есть какие-то силы, которые помогали тебе идти вперед, и теперь ты должна сделать так как нужно. Можешь не рассказывать мне ничего, если не хочешь.