Комнате становилась все захламленнее, но у меня была еще достаточно просторная ванная.
Я вызвала Дирка, и он с удовольствие выслушал мои пожелания – сделать стеллаж во всю стену для клубков и готовых изделий я решила мгновенно. Даже если дело не пойдет, хотя, куда оно денется, стеллаж пригодится. Кровать перекочевала ближе к левой стене, возле окна теперь жила моя рамка, а вот правую стену от окна до двери ванной будут украшать ячейки размером примерно пятьдесят на пятьдесят и глубиной сорок сантиметров.
Клара ходила за мной как нитка за иголкой, стараясь хоть чем-то помочь, но умудрялась ни разу не попасть под ноги. Эта женщина все больше и больше мне нравилась. Она хорошо вязала, и сейчас ее все это интересовало не меньше моего.
Когда клубки перенесли в комнату, уложив временно на тканевую подстилку, а сундуки остались открытыми в прихожей, выглядело все так, словно нас ограбили.
Я проверила наличие всех записок на клубках и успокоилась. Когда поняла, что страшно устала, и вспомнила, что хочу я или нет, но нужно зайти в комнату к Лауре настроение испортилось.
– Мама, как ты себя чувствуешь? - очень тихо обратилась я к женщине, что отложив вышивку, лежала сейчас на спине и смотрела в потолок.
– Я не так представляла нашу жизнь! – хриплым от кашля голосом заявила она даже не посмотрев в мою сторону. Я почувствовала, как внутри меня все закипает.
– А как ты себе ее представляла? – стараясь говорить спокойно, спросила я и присела на край кровати. Клара хорошо делала свою работу: шторы, что я сняла, она постирала и уже повесила на чистые окна, на полу не было и пылинки, вещи больше не валялись по всей комнате.
– Я воспитывала тебя в вере, и хотела, чтобы мы пришли к Богу нашему и его детям. Но после того случая, где ты чуть не умерла, тебя словно подменили. Ты больше не моя дочь!
– Твоя, только вот, жить больше по твоим правилам я не стану, - я говорила честно и открыто, хоть и побаивалась ее реакции и последствий, о которых просто не могла даже знать.