Силы тоже вдруг куда-то подевались. Вопросительно смотрю на Алексея.
— Это нормально. Завтра проснешься и поймешь, зачем мы сейчас здесь, — успокаивает он.
— Я потом в себя пришел уже в больнице, — говорю хрипло и тихо. Не знаю, зачем. Меня не просили, но я слишком долго молчал. Наверное, пришло время вытащить из себя все до конца. — Плавал в темноте довольно долго. Оказывается, у меня было сильное сотрясение и сломаны ребра, прикинь. Когда сидел там, на дороге с мамой, ни хера не чувствовал. Еще ушибы какие-то внутренние.
Глава 35
Кит
Мы снова молчим. Говорить об этом физически больно. Всю историю от начала и до конца знают, пожалуй, лишь три человека: я, отец и Натали. Она была добра ко мне. Говорила деликатно и мягко. Только сейчас как ни пытаюсь, не вспомню, о чем именно мы общались. Мне не помогало.
В пятнадцать я довольно неплохо водил, ведь мотоспорт — мое все. Машина не мотоцикл, но и с ней я справлялся неплохо. Да и не было толком никого на той проклятой дороге. Обычное вечернее движение без психов и экстрима. Мама не в первый раз пустила меня за руль и ничего даже не намекало на трагедию, случившуюся так молниеносно, что я не успел ничего понять, а потом было не до того.
Думал, за руль больше не сяду. Нет. Сел. И гонки стали моим спасением.
Понимая, что чертовски замерз, расхаживаю вдоль могилы то задирая голову вверх и глядя в небо, то опуская ее вниз, чтобы спрятать накатывающие эмоции. Ладони по привычке шарят по карманам в поисках сигарет. Их нет, в тачке остались. Не пойду за ними. Дал себе слово. Решил меняться, значит надо перетерпеть. Алексей вот говорит, мне станет легче.
"— Натали приходила ко мне три-четыре раза в неделю, отец в лучшем случае один. Мне говорили, ему тоже больно, ведь он потерял жену. Он хоронил ее без меня. И я прощал, понимая эту боль. Хотя ждал, — горько усмехаюсь. — Нужен был кто-то свой рядом вместо врачей и малознакомого молодого психолога.
Делаю вдох, останавливаюсь напротив памятника, смотрю на маму. Ребра фантомно ломит как тогда, после аварии.