Отвратительное лицо Чумы все еще стояло у нее в памяти.
– Как нет? У нее Талисман Четырех Стихий... Она отняла его у меня, а потом... – Девочка попыталась приподняться, но бессильно упала на подушку.
Усы Сарданапала виновато поникли, но почти сразу же взмыли вверх.
– Талисмана Четырех Стихий больше нет... Вспомни, он и был твоей родинкой. К сожалению, талисманы, даже самые лучшие из них, очень хрупки. Он не достался Чуме, но не достался и нам. Кто знает, может, оно и к лучшему?
К Тане, переваливаясь, подошла Ягге и, сурово посмотрев на Сарданапала, заставила ее выпить из чашки нечто мятное, вкусное.
– Это что еще за фокусы! Цельный день девочка без памяти лежала, а вы на нее точно коршуны налетели! Сейчас вот шугану всех из палаты!
Пока Ягге вытирала ей губы, Таня продолжала вопросительно смотреть на академика. Тот, словно сдаваясь, развел руками и повернулся к доценту Горгоновой.
– Я думаю, Медузия, мы должны ей объяснить... Она изведется от беспокойства...
Медузия улыбнулась одними глазами.
– Когда Чума разрубила мечом кувшин, то выпустила силу Земли, а сила Земли, в свою очередь, вызволила из заточения титанов. Я думаю, титаны и дали тебе этот горшок, рассчитывая на нечто подобное. Им было нужно, чтобы кто-то открыл его, но не у них в темнице, а снаружи... Потом Котт, Гиетт и Бриарей ворвались в подвал и расправились с Той-Кого-Нет... Раздавили ее как букашку... Чума ничего не смогла сделать: бессмертным титанам никто не страшен... Но, сражаясь с Чумой, эти сторукие вояки разнесли добрую половину Тибидохса.
– Да никуды он не уйдет, пугало огородное! Очень он им там нужен со своими хиханьками... – не выдержала Ягге.
Сарданапал и Медузия улыбнулись. Похоже, они были с ней вполне согласны.
– Так вот что значила последняя часть пророчества, что я сотру Тибидохс. Я и правда его стерла, выпустив титанов, – виновато сказала Таня.
Сарданапал кивнул:"
"– Тебя никто не винит. И потом, другого выхода у тебя не было.