да, это был он самый – Герман Дурнев, снятый вместе с женой Нинелью и дочерью Пипой на выставке «Международные подтяжки» на ВВЦ.
Изредка птица опускала фотографию на жестяной лист и принималась въедливо сравнивать настоящего Дурнева с фотографией. При этом из клюва на снимок капали отвратительные зеленоватые комки слизи.
Можно себе представить, как поразился бы Дурнев, если бы случайно поднял голову и взглянул, кто сидит на козырьке подъезда. Однако Герман Никитич был не из тех, кто обращает внимание на птиц, если, разумеется, это не вареная курица, лежащая перед ним на тарелке.
Дурнев спустился с крыльца и, наступив на восхитительно яркий желтый лист, несколько раз с явным удовольствием повернулся на каблуке. Сделав это, он уже совершенно равнодушно миновал множество других листьев и сел в новую черную машину.
* * *Сидящая на газоне женщина, о которой Дурнев мельком подумал как о ремонтнице, проводила птицу пронзительным взглядом и пробормотала себе под нос:
– Хотела бы я знать, что тут делает Мертвый Гриф? Последний раз я встречала его, когда спускали на воду «Титаник». Не помню, что там случилось с этим пароходом, но наверняка были какие-то неприятности.
Она вскинула руку, на среднем пальце которой было сверкающее кольцо, и негромко шепнула:
– Искрис фронтис!
В тот же миг из кольца вырвалась зеленая искра и опалила птице крыло. Теряя перья, Мертвый Гриф камнем рухнул на асфальт, что-то хрипло прокричал и, снова взлетев, метнулся за ближайший дом.
Загадочная особа подула на раскалившееся кольцо.
– Ненавижу этих живых мертвецов. Их невозможно убить во второй раз. Лучше уж иметь дело просто с нежитью, – проворчала она.
Тем временем в люке снова что-то со страшным грохотом обрушилось. Плеснула вода.
– А-а-пчч! – донеслось из люка так оглушительно, что крышка даже подскочила.
Забыв о птице, ремонтница – если, разумеется, это была ремонтница – озабоченно склонилась над люком:
– Академик, вы простудитесь! Умоляю, наденьте хотя бы шарф!
– Медузия, не чуди! Водолазам шарф не поможет! – немедленно отозвался голос.
Но женщину это ничуть не успокоило.