Таня Гроттер и магический контрабас

Вы когда-нибудь видели человека, который «овощ» пишет не только с мягким знаком, но и в два слова?

– Не смей выступать! А как, по-твоему, он пишется, без мягкого знака, что ли? Все, сил моих больше нет! То ко мне прикатываются на прием какие-то грязные симулянты, прикидывающиеся инвалидами лишь на том основании, что у них нет рук и ног, то это маленькое чудовище... Не могу больше, ухожу... – простонал дядя Герман и, стиснув руками виски, отправился к себе в кабинет.

Тетя Нинель надвинулась на Таню, наклонилась к ней и, с ненавистью прожигая ее маленькими, утопавшими в толстых щеках глазками, зашипела как змея:

– Ты за это поплатишься! Поплатишься! Теперь я уж точно вышвырну из дома твой идиотский футляр от контрабаса!

Тане почудилось, точно ее ткнули раскаленной спицей.

Тетя Нинель сумела найти самое больное ее место. Уж лучше бы она сто раз назвала ее тупицей или дегенераткой – уж к этому-то она привыкла, – но выбросить футляр...

– Только попробуйте его тронуть! – крикнула Таня. Старый футляр от контрабаса, лежавший в шкафу на застекленной лоджии, был единственной вещью, которая полностью и безраздельно принадлежала ей в доме Дурневых.

Сложно сказать, почему дядя Герман и тетя Нинель до сих пор его не выбросили. Странно и другое – почему они никогда не говорили Тане о том, каким образом этот футляр оказался у них в квартире и кто, плача от голода, лежал в нем.

– Это уж я буду решать, милочка! Можешь не сомневаться: твой футляр сегодня же будет на помойке! А теперь марш в школу! – удовлетворенно фыркнула тетя Нинель.

Пипа, маячившая у мамаши за спиной, торжествующе высунула длинный язык цвета непроваренной ливерной колбасы. У Тани перед глазами запрыгали разноцветные пятна. Чтобы не упасть, она оперлась о притолоку. Лицо тети Нинели показалось ей вылепленным из сала.

– Если... если вы выбросите его, я уйду из дома! Я буду жить где угодно, на вокзале, в лесу! Слышите? Слышите? – крикнула она.

Тетя Нинель на мгновение растерялась. Она и не подозревала, что Таня может так взорваться.

Обычно девочка все терпела молча. К тому же жене дяди Германа пришло в голову, что, если девочка будет жить на вокзале, об этом разнюхают репортеры и это помешает дальнейшему продвижению ее супруга в депутатской комиссии «Сердечная помощь детям и инвалидам». А если учесть, что через два месяца выборы, скандал тем более не нужен."

"– Очень испугала... Да живи ты хоть на помойке! А футляр я все-таки вышвырну не сегодня, так завтра.