Нет, контрабас, к счастью, не пострадал, если не считать небольшой царапины, которую оставили ногти дяди Германа.
В дверях заскрежетал ключ. Сообразив, что это могут быть либо Пипа, либо тетя Нинель, Таня поспешно спрятала контрабас в футляр и задвинула его в шкаф. По квартире уже раскатывались гулкие прыжки – это кролик Сюсюкалка прыгал встречать своих родственников.
И когда через минуту в коридоре раздался страшный сдвоенный вопль тети Нинели и Пипы, Таня догадалась, что он их встретил.
– Вы не Красные Сапоски! Ты Бабка-толстунья, а ты ее дочка! Не твогайте меня! Я будя лягацца! У меня сильные задние лапы! – оглушительно заверещал дядя Герман, удирая от них по всей квартире.
Глава 4
КОВОКЛИ РВАКЛИ?
– Цвианг! – прогудела третья от края струна, которую Таня прижала ближе к середине грифа. Едва звук растаял, как на лоджии возникла круглая толстощекая голова в медном шлеме. Размером она была с порядочный котел и грозно вращала зрачками. Вид у головы был откровенно разбойничий. Искривленный нос был когда-то вмят чьим-то кулаком, а на щеке красовался длинный шрам.
– Ковокли рвакли? – прорычала она, когда ее зрачки, перестав вращаться, остановились на девочке.
– Никовокли не рвакли... Ошибочка вышла... – пытаясь спрятаться за контрабасом, пробормотала Таня.
Голова ухмыльнулась, обнажив сточенные желтые зубы, каждый из которых был с добрый кулак. Кроме того, стало заметно, что между двумя передними зубами застряло что-то ужасно похожее на подошву от ботинка.
– Че за «никовокли», в натуре? – хрипло спросила голова.
– Нет, меня не предупреждали, – быстро выпалила Таня, сообразив, что в этом ее единственное оправдание.
– Да ни в жись не поверю! А коль не предупреждали, значит, ты не ведьма, а одна из лопухоидов!"
"– Нет, я ведьма... То есть я... Погодите, я все объясню...
Таня в испуге попятилась и, надеясь, что голова исчезнет, поспешно провела смычком по соседней струне.
«Вжиангг!» – толсто прогудела струна. Нет, голова не исчезла, зато рядом немедленно возникла другая, еще более бандитская, чем первая, украшенная пушистыми фельдфебельскими усами.
– Где нежить? Вякли бякли обвивакли? – спросила она голосом, который резал слух, как наждачная бумага.
Таня ойкнула, испытав жгучее желание оказаться за сто километров отсюда или, на худой конец, просто провалиться под пол.