И в этом Таня вскоре убедилась.
Вернувшись в среду из школы позже обычного – ее заставили дежурить в кабинете биологии, – Таня услышала из комнаты Пипы два голоса. Первый, капризный, взвизгивающий, явно принадлежал самой Пипе, а другой, неприятный и резкий, ее лучшей подружке Ленке Мумриковой.
– И это тут она у вас живет? Фу, уродство какое! – говорила Ленка.
Таня быстро прижалась к дверной щели ухом, чтобы не пропустить ни звука."
"– Ага. На лоджии. Я ее к себе в комнату не пускаю. Я с этой дурой вместе спать не хочу, – услышала она брюзжание Пипы.
– А зимой?
– Зимой она в темной комнате спит. Ну, я вообще уговариваю родителей, чтобы ее куда-нибудь сплавить... В детский дом там или еще куда.
– А они?
– Мама – за, а отец говорит: сейчас нельзя, надо подождать, пока закончатся выборы, – тогда можно и сплавить. Он сказал, что знает отличный военизированный детский дом для детей с уголовными наклонностями, где все кровати стоят по линеечке, подъем в пять утра, а перед сном принудительное закаливание ледяной водой.
Таня содрогнулась. Вот какой, оказывается, тетя Нинель и Пипа готовили ей «сюрприз». Ну ничего, через несколько дней ее уже здесь не будет. Только бы все получилось с заклинаниями перехода и полетными! Таня уже усвоила, что просто произнести слова мало, нужно еще определенным образом настроить мысли и заставить слушаться магическое кольцо, которое пока что вело себя крайне своенравно.
– Так ей и надо, этой Гроттерше! Надо будет позвонить в тот детский дом, чтобы с ней там построже обращались, – сказала Мумрикова.
Зная, что если она сейчас войдет в комнату, то Пипа с Ленкой догадаются, что она подслушивала, Таня осталась в коридоре. Тем временем голоса сместились к окну. Хлопнула дверь, и Таня догадалась, что одноклассницы уже на лоджии.
– Это ее раскладушка? – брезгливо спросила Ленка.
– Ага, – подтвердила Пипа. – Хочешь посмотреть на ее футляр, над которым она так трясется? Я недавно заглядывала, так там у нее внутри, только представь, огроменный контрабас! Представления не имею, где она его взяла.
– На помойке нашла, – сказала Мумрикова, и обе девицы отвратительно заржали.
– Давай чего-нибудь сделаем с ее контрабасом! Я должна с ней сквитаться за то, что она меня ошпарила, – предложила Пипа.