Пока вампиры пили, Таня незаметно подобралась ближе. Пол был грязный, заплеванный. К ладоням липла осыпавшаяся с чьих-то сапог земля и высохший крысиный помет. Зато ни объедков, ни рыбьих костей, ни крошек. Разве что старые зажимы для капельниц. Крысам тут было лакомиться явно нечем.
Бармен вернулся с подносом и почтительно протянул стакан Малюте. Тот пригубил и вновь скривился… На лице бармена выразилось страдание. На висках выступили капельки пота. Он предчувствовал новую взбучку.
– Что ты мне дал, солнце мое? – вкрадчиво поинтересовался Скуратофф.
– Кы-кы-ровь.
– Вторая группа?
– Ды-а…
– Умница. Отрицательный резус? – еще тише спросил Малюта.
– Ды-ды-ды-да, – промямлил жирный бармен.
– Да, вторая, отрицательный… Все точно! – согласился Малюта, аккуратно выливая содержимое стакана на пол.
Бармен с ужасом смотрел на него.
– Но это мужская кровь, а я люблю женскую! Ясно тебе? – после паузы закончил Скуратофф.
Бум, давно высосавший свою порцию, с укором посмотрел на шефа. Видно было, что разбазаривание драгоценного продукта не слишком ему нравится.
– …И мне захвати еще стаканчик… Лучше сразу графин! – распорядился он вслед.
Жалея, что не взяла у Пуппера плащ-невидимку, который Гурий раз двести предлагал переслать с купидончиком, Таня затаилась под соседним столиком. Она сидела на полу и, поджав колени, обнимала их руками, стараясь стать как можно меньше.
К счастью, теперь на столе чадила свеча, от которой тоже исходило тепло. К тому же она слегка слепила вампиров.
Пять, десять, пятнадцать минут… У Тани начинали затекать ноги. Вампиры молча сидели за столом, насасывались кровью и на глазах округлялись. Особенно заметно раздулся тощенький Скуратофф. Он был такой худой и ссохшийся, что в нем и горошина была бы заметна.
От крови глазки Малюты масленисто заблестели, а речь сделалась неразборчивой. Он то и дело икал, и Таня могла расслышать лишь некоторые его фразы:
– Проклятых магов… поставить на место… из-за этого вора… Без него мы бы уже… Никак не соглашается… Этот идиот даже не знает, какая власть могла бы…
Бум согласно мычал. Он уже опух от донорской крови и явно не понимал стратегических замыслов шефа. Но уже заранее был со всем согласен.