– Кстати, хотел спросить: банк-то тебя не обманывает? Ежели что, мы этим гоблинам рога-то пообломаем! Двойным учетом и по ушам, по ушам! Они у меня мигом в районную сберкассу младшими операционистами запросятся!
Пуппер решительно встал, заставив подпрыгнуть стол. На щеках у него появились красные пятна. К углу рта прилип кусочек рыбы.
– Я! Я хочу жениться! – выпалил он.
Бывший депутат ничуть не удивился.
– Ну и женись, если больше делать нечего. Только поверь, мой мальчик, наличие жены еще никого не сделало счастливым! – великодушно согласился он.
– Так вы согласны? Тогда я женюсь на Тане! Я прошу у вас ее руки! – еще решительнее произнес Пуппер. Шампанское сделало его смелым.
Тетя Нинель привалилась к стене. Стена выдержала.
– Мамуль! Ты слышала? Эта противная Гроттерша все делает мне назло! – донесся из коридора душераздирающий вопль. Что-то с грохотом обрушилось на пол. Это Пипа, пришедшая было в себя, вновь лишилась чувств.
– Мне только семнадцать! А в моей стране нельзя жениться раньше двадцати одного года без согласия опекунов… А мои опекуны никогда не согласятся! Ни тетя Настурция, ни другая тетя, которая снится магвокатам… Я говорил с ними тысячи раз – они говорят, что Таня гадина и лимитчица… И вообще фамилия у нее подозрительная, – страдая, продолжал самозабвенно бормотать Пуппер.
– Вот когда исполнится двадцать один, тогда и приходи! Прям в тот же день! – с облегчением закивала тетя Нинель, сообразившая, что это будет совсем еще не скоро.
Осчастливленный Пуппер на правах будущего родственника выпил еще бокал шампанского.
Не прошло и получаса, как Дурневы недружно, но с большим чувством пели:
В лесу родилась Гроттерша, в лесу она росла!Зимой и летом стройная зеленая была!Развеселившийся Пуппер петь по-русски не мог, но вовсю подтягивал.