А вам Новопеределкино самое то!
Хрупкий лед терпения тети Нинели треснул. Громадная, сильная, как грузчик, Дурнева грозно шагнула к зудящей Айседорке. Дядя Герман поймал супругу за локоть. В плутоватых мозгах бывшего депутата созрел план, как раз и навсегда поставить расхамившихся соседей на место.
– А сантехнику тоже менять будете? – вкрадчиво спросил он.
Айседорка окинула его оценивающим взглядом. «Ты взвешен на весах и найден очень легким», – ясно говорил ее взгляд.
– О, разумеется! – сказала она.
– Да ладно тебе, Айседора! Может, оставим, а? Давай хотя бы взглянем! – великодушно пробасил генерал Котлеткин, так же, как и жена, усмотревший в вопросе Дурнева проявление слабости и почти согласие.
Маршируя в тапочках, генерал направился к ванной, включил свет и вошел. Дядя Герман, потирая руки, с нетерпением ждал результата. Примерно минуту все было тихо. Котлеткин не показывался. Айседорка начинала терять терпение, но проскользнуть в ванную вслед за мужем не могла. Коридор перегораживала монументальная тетя Нинель, под ногами у которой, коварно скаля желтые зубы, бегало священное животное повелителя вампиров.
Упс!
Внезапно в ванной что-то обрушилось, а спустя некоторое время оттуда с бледным лицом и следами мыла на кителе выглянул Котлеткин. Вид у генерала был подавленный и далеко не бравый. Он слишком хорошо разбирался в драгметаллах, чтобы устоять на ногах. Недаром они с дядей Германом когда-то продавали в Европу платиновые ведра и медные костыли для шпал.
– Айседора, можно тебя на минутку? – расслабленно позвал генерал.
Пугливо переступив через священное животное, Котлеткина подошла к мужу, и он что-то негромко забормотал ей на ухо. Супруга слушала его недоверчиво, но, когда после этого она взглянула на дядю Германа, на ее лице уже не было никакой спеси.
* * *В этот миг часы в гостиной мерно пробили долгожданный полдень. Полуденный бес небрежно вступил в свои владения. Дверца тумбочки для газет и журналов со скрипом отворилась. Айседорка заглянула в гостиную и завизжала. Перед Котлеткиными предстал Халявий во всей своей первозданной красе.