Та уже собирается вселить в квартиру свою дочь, не дожидаясь положенного для вступления в права наследования полугода, так что вряд ли удастся взломать стену в квартире, не поставив их в известность.
Белокопытова вдруг рассмеялась.
– Да, вы совершенно правы. Для того чтобы посмотреть, как будет вести себя этот террариум единомышленников, нужно запастись попкорном. Тем более что есть еще один человек, который может предъявить на пуговицу свои права. Это мой одноклассник и друг Саша Баранов. Именно ему перед смертью Надежда Андреевна пыталась объяснить, где и что надо искать.
– А вы общаетесь?
Снежана обрадовалась, что наконец-то может сделать следующий ход. Идущий по кругу разговор, в котором обсуждалось то, что она уже и так знает, ее утомил.
– Да, встретились случайно несколько дней назад. Вы знаете, это было лучшее, что произошло со мной за всю жизнь.
Так, совсем горячо.
– А Александр Баранов что, в Вологде?
– Да. Приехал в январе на похороны матери. У них были сложные отношения. Когда-то она выставила его из дома, и Сашка совсем бы пропал, если бы не Надежда Андреевна. Она его приютила, дала образование, поддерживала в нем стремление стать моряком. И вот он, выйдя на пенсию, вернулся. И я встретила его в парке. Он стоял и смотрел на окна строгалевской квартиры.
"Глаза Белокопытовой сияли. Сейчас она выглядела гораздо моложе своих пятидесяти двух лет. Перед Снежаной сидела красивая, счастливая и, кажется, влюбленная женщина. Она даже залюбовалась. Впрочем, мысли ее тут же свернули на менее романтическую тему. Итак, Александр Баранов, знавший о существовании пуговицы в стене, после долгого отсутствия вернулся в город и прохаживался возле дома Лидии Андреевны. Она уточнила у собеседницы, когда именно это произошло.
– Саша, – спросила Снежана, решившая идти напролом. – Вы говорили, что бывали у Лидии Андреевны незадолго до ее смерти.