– Мама говорит, что ничего серьезного, – торопливо добавила она, чтобы не пугать его. – Но у нее температура, и она спит все время. Я подумала, что ты, может быть, захочешь заехать?
– Буду в тринадцать, – отчеканил он и отключился.
Снежана закусила губу. Что ж, вот такое между ними теперь общение. Что ж, ладно. Как говорится, работаем с тем, что имеем. Главное, что он приедет и за обедом, которым мама, несомненно, станет угощать зятя, она сможет рассказать про просьбу соседки провести анализ содержимого банки с шиповником.
Впрочем, до обеда про ожидающие ее неприятности можно было не думать. До полудня Снежана успела справиться с кучей административных дел. Ей постоянно хотелось позвонить, чтобы узнать, как Танюшка, но она останавливала себя, чтобы не дергать понапрасну маму. Понимала, что та сама позвонит, если что-то пойдет не так.
Когда все неотложные дела были позади, она позволила себе немного расслабиться и налила чашку чаю, примериваясь к пирожному, любезно предложенному коллегой и подругой Лидой.
"Сейчас Лида тоже пила чай, примостившись на широком подоконнике у высокого, практически в пол, окна, выходящего на улицу.
– Что ж такое сегодня? – сказала вдруг Лида, доев пирожное и аккуратно стряхивая крошки со своей необъятной груди.
– А что? – уточнила Снежана, зажмурившись от удовольствия. Вкусное было пирожное, свежее и нежное.
– Да сначала «Скорая» проехала и во двор свернула, а теперь полицейская машина уезжает.
«Скорая»? Полицейская машина? У мозга Снежаны Машковской была одна особенность. Обладая повышенной тревожностью, разбег от возникновения страшной мысли до «кладбища» он проделывал за две секунды.