Он поморщился и подвинулся ближе.
— Что? Я тебя не слышу.
— Ты ведешь себя как сталкер! — закричала я на него.
Он покачал головой и жестом пригласил меня в салон.
— Лучше сядь и скажи мне здесь.
— Ты невозможен.
Я отвернулась от него и продолжила путь к автобусной остановке. Псих простоял на холостом ходу, пока не подошел автобус, а затем ехал за ним всю дорогу.
К тому времени, как я вышла из автобуса, я была зла как черт. Я зашагала домой. Беккет припарковался дальше по улице и последовал за мной пешком на некотором расстоянии.
— Я вызову копов, — пригрозила я ему, когда добралась до своей улицы.
— Вперед. В этом районе должно быть больше полиции. Где гребаные уличные фонари? — Он огляделся по сторонам, выглядя раздраженным.
— Полицию не волнует, что жителям районов с низкими налогами приходится возвращаться домой пешком в темноте. Это слишком хлопотно.
— Похоже, вам с мамой нужно уехать отсюда как можно скорее. Я работаю над этим.
— Лучше тебе ничего не делать. Я не хотела бы, чтобы ты считал меня золотоискательницей, помнишь? — Я бросила ему его слова обратно, но это не принесло того удовлетворения, как я ожидала.
"— Ты же знаешь, что я не считаю тебя золотоискательницей, Ева. Ты самый трудолюбивый человек, которого я когда-либо встречал.
— Я знаю. Ты просто сказал это, чтобы сделать мне больно, играя на моей неуверенности, что еще хуже, — тихо сказала я.
Мы зашли в тупик.
— Пригласи меня войти, — попросил он.
Я упрямо покачала головой.
— Там моя мама, и она не хотела бы тебя видеть.
— Я не увольнял ее, Иви. Поверь мне. Я бы этого не сделал.
— Неважно. Это ничего не меняет.
— Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? — спросил он после минутного молчания.
Нет. Я кивнула, игнорируя свое сердце.
Он неохотно повернулся, чтобы уйти. Больная и извращенная часть меня была разочарована этим.
Беккет сделал два шага, прежде чем повернулся и направился обратно ко мне. Он притянул меня к себе и решительно поцеловал.
— Я знаю, ты злишься на меня, я знаю, что причинил тебе боль… я облажался. Я совершил ошибку. Правда в том, что я ненавижу себя за то, что заставил тебя плакать, даже больше, чем ты могла бы ненавидеть меня.