А теперь я должна примчаться и помочь. Будто не Персидский всё это сотворил с собой, а я. Будто я ему чем-то обязана!
— Маргарита Григорьевна, чего вы хотите? Мы с Вадимом в стадии развода. Чем я могу вам помочь?
— Деньгами… — Она выдыхает это слово быстро и рвано, и теперь понятна суть её просьбы.
— Вы же знаете, что у меня не очень большая зарплата.
— Знаю. Но квартира… — Делает паузу, а у меня брови ползут наверх. И снова квартира? Твою дивизию, как сказал бы Илья, и весь сыр-бор именно из-за неё?
— Что с квартирой? — уточняю осторожно.
— Ты не могла бы приехать в больницу? — переводит тему свекровь. — Вадя очень будет тебе рад.
Вадя будет мне рад. Ну просто застрелиться. Впрочем, и свекровь я могу понять тоже. Когда ребёнок, пусть даже взрослый, прикован к постели, наверное, можно пойти на всё.
— Что с квартирой, Маргарита Григорьевна? — повторяю терпеливо, чтобы понять, чего от меня ждут.
— Ну, она ведь Ваде тоже принадлежит.
— О, да. Вот только на днях я видела, как оттуда бежала его любовница, словно крыса с тонущего корабля.
Наверное, мне совсем не стоит срывать злость на женщине, которая этого совсем не заслуживает, но я больше не могу сдерживаться. Впрочем, когда слышу, как на том конце Маргарита Григорьевна начинает неистово всхлипывать, разражаясь рыданиями, мне становится не по себе.
— Катюша… пожалуйста, приезжай. Прошу тебя, как мать молю. Нам очень нужна твоя помощь.
Я размышляю ровно пять секунд и цежу короткое:
— Хорошо, подумаю. И позвоню сама.
И выключаю мобильник без ненужных никому прощаний. Итак, я — последняя надежда не только Персидского, но и его матери. Но погружаться в это всё права не имею. А вот сделать так, как нужно мне — вполне.
***
Известие о том, что у нас с Катей будет ребёнок — это что-то запредельное по эмоциям. Сначала меня ошарашивает настолько, что кажется — ударь прямо в меня молния, и то не буду так потрясён. А от того, что произносит это вроде как спокойным тоном, начинает подбрасывать на контрастах.
И первая мысль — как себя будет чувствовать мелкая. Одно дело, когда она радуется, не особо, похоже, понимая, что именно кроется за «у нас будет ещё ребёнок», и совсем другое — когда родится мелкий. Или ещё одна дочка — неважно. Впрочем, у нас есть ещё время, чтобы всё сделать так, как нужно.
Единственное, что вымораживает — Персидский. Эта сука умудрилась не сдохнуть, когда его проткнуло едва ли не насквозь и отделалась лёгким испугом и инвалидностью.