Майя сбежала от него и готова была прихватить чужое, в случае же со мной Вадим настолько доверяет, что готов на всё, хотя сейчас у меня в руках все возможности отомстить.
— Хорошо, будем на связи, Маргарита Григорьевна, — киваю я свекрови. — Всего хорошего, Вадим. Прощай.
Я почти успеваю выйти, когда позади снова раздаются рыдания Персидского.
— Катюша, прости меня. Прости… Я уже наказан. Ты только меня не бросай. Я всё для тебя сделаю, что смогу.
— Ты уже всё сделал. Что смог, — оборачиваюсь на пороге к мужу и по телу проходит судорога.
И выхожу, понимая, что ещё немного, и просто усядусь на пол от того, что не держат ноги."
"— Ну? — Илья отбрасывает окурок, быстрым шагом подходит ко мне. Вижу, что он бледнее обычного, наверняка весь извёлся, пока меня ждал. И я просто прижимаюсь к нему и дышу его запахом.
— Всё нормально, — шепчу ему в шею. — Всё даже более чем нормально.
Кратко, пока идём к машине, рассказываю всё, что произошло в палате Персидского.
— И что за сумма компенсации?
— Мы не обговаривали, он сказал любая.
— Кать, ну ей-богу. Не сотней же рублей он удовлетворится.
— Нет, но соберу, сколько смогу.
— Интересно, где? В кредиты влезешь?
— Конечно, нет. В долг возьму. У Томки вот, например.
— В долг она возьмёт. У Томки, — ворчит Илья, распахивая для меня дверцу машины. — Ладно, дома всё обговорим, но у меня кое-какие сбережения есть.
— Илья, тебе совсем не обязательно…
— Обязательно, — отрезает он. — Если есть возможность избавиться от этого сучонка, я её не упущу.
Качаю головой, глядя в окно. У Ильи есть все основания говорить о Вадиме так, а у меня — все основания отплатить Персидскому той же монетой. Только так делать нельзя. Всё вернётся бумерангом. Всё всегда возвращается. А сейчас просто нужно завершить эту историю с Персидским, чтобы начать новый этап, где больше не будет Вадима.
— С ним всё ужасно. Он полностью парализован.
— Я в курсе.
— Никому бы такого не пожелала.
— Я тоже. Да и нет у меня злорадства, ты не подумай. Просто вернулось ему всё, что творил.
— Да.
— Но больше ты к нему не поедешь. Всё.
Он произносит эти слова непререкаемым тоном. И я слабо улыбаюсь. Конечно, я бы не поехала к Вадиму и так, но снова чувствовать заботу Ильи, его потребность защитить меня ото всего — безумно нужно, особенно сейчас, когда я в таком раздрае.