Теперь я часто рассматриваю себя в зеркале — и в одежде, и без неё. Понимаю, что сто лет за собой не ухаживала по-настоящему. Салон раз в год и то на день рождения Вадима — не в счёт. Мне казалось, что это неважно и не нужно. Ведь я уже два десятка лет замужем, и это таковым и останется. Но сейчас… Сейчас мне хочется это делать совсем не для кого-то, хотя, я бы солгала, если бы попыталась заверить себя, что мне не хочется быть красивой мамой для Насти или чтобы Илья дольше задерживался на мне взглядом. Сейчас мне хочется быть красивой для себя.
Выхожу из дома через пять часов, полностью собранная. Даже купила себе спортивный костюм, какой-то новомодный. По заверениям продавца в магазине, в таких сейчас девушки выглядят даже сексуальнее, чем в юбках-мини. И хотя Илья просил надеть что-нибудь максимально удобное, мне хотелось выглядеть на все сто.
В руках — коробка с куклой и сумка с вещами. А на губах — улыбка. Которая меркнет, когда вижу сначала Вадима собственной персоной, а следом — слышу его насмешливый голос:
— Всё в мамочку играешь на старости лет? Только промахнулась — надо было Илью усыновлять, а внучка бы комплектом шла.
Всё то, что поднимается внутри от этих слов — похоже на волну-цунами, высотой в несколько сотен метров. Впервые чувствую острое желание вцепиться в лицо собственного мужа.
— Персидский, ты бы уже развёлся со мной поскорее, а то я тебя невзначай дедушкой сделаю. Ну и заодно папой твоего заместителя. А мне бы не хотелось так тебя обременять.
Кладу вещи в машину, старательно сдерживая дрожь в руках, чтобы она была незаметна со стороны. Сама внутренне трясусь, не от страха — просто нервы ни к чёрту.
— Мда? То есть, теперь развод тебя не пугает?
Вадим подходит ближе, придерживает водительскую дверцу, которую я пытаюсь открыть, и проходится по мне внимательно-цепким взглядом. Останавливается на новой причёске — простой, но идеальной, на маникюре. Скользит по обновке в виде костюма.