И всё то время, что лихорадочно жму на педаль газа, прокручивать в голове то, что могло произойти за время моего отсутствия. И на ум приходят только самые херовые предположения."
"Наконец, когда до города остаётся примерно полчаса времени на дорогу, на мой сотый звонок отвечает… Персидский. И мне тут же, после нескольких слов, что он произносит в трубку, хочется взять какую-нибудь кувалду и разнести ему голову. Всего на мгновение позволяю себе усомниться в Кате. Может, она и вправду решила вернуться к Вадиму? Но тут же прогоняю от себя эту мысль.
Что сейчас с Катей? Она напугана? Глупо задавать себе этот вопрос. Конечно же, напугана.
Когда въезжаю в город, мне звонит тёща, которая сообщает, что забрала Настю и они с малой будут ждать меня дома. На заднем фоне слышен бесконечный щебет дочери, она беспрестанно повторяет, что мама обещала вернуться.
— Илья, Настя сказала, что Катерина с каким-то мужчиной уехала, это правда? — с тревогой в голосе спрашивает Мария Дмитриевна, и мне хочется выругаться. Ну разве сейчас это имеет значение? С кем там она уехала и куда. Главное, чтобы с ней всё было хорошо.
— Я ничего об этом не знаю. Ждите меня дома. Скажите Насте, что мы с мамой скоро будем.
Вырубаю связь, соврав тёще, что мне звонят, но мгновением позже вижу на экране входящий от Кати. И сердце захлёбывается от нехорошего предчувствия.
И я кричу в трубку, когда понимаю, что сдерживаться больше сил нет. Тут или орать, как потерпевшему, или разорвёт на части изнутри. А потом на смену этому чувству приходит ледяной ужас. Забирается щупальцами под одежду, тянется к сердцу, и даже летний день становится холоднее градусов на тридцать.
То, что говорит Катя… Нет, она не говорит — истерично выкрикивает слова, и они прибивают, словно падающие сверху тяжеленные предметы.
Что если это шок? И она так же уйдёт от меня, как и Таня. Нет, даже думать об этом нельзя. С трудом вырубаю связь, чтобы начать звонить чёртовым спецслужбам и, если понадобится, требовать и угрожать. Пусть тащат свои задницы к месту аварии как можно быстрее. Иначе… Я не знаю, что со мной станет, если произойдёт это самое «иначе».