Мы Савицкие.
Дети взялись за руки и вышли следом за братом.
Артур сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться и не запустить в мать тарелкой.
— Я тебя просил не лезть? — сквозь зубы процедил он.
— Но сынок, это просто какой-то кошмар! — воскликнула та, всплеснув руками. — Я ничего такого не сказала! Дети должны быть воспитанными, мы с папой с самого детства приучали тебя к порядку. Конечно, они не виноваты, что у них такая мать…
Артур встал из-за стола и швырнул рядом с тарелкой салфетку.
— Можешь съесть все сама. Приятного аппетита.
— И как мне наладить с ними контакт, если ты все принимаешь в штыки? — донеслось сзади возмущенное.
Но он не стал отвечать. Если с утра и была какая-то иллюзия возникшего перемирия, то сейчас все улетело к чертям собачьим.
Тагаев вышел в холл и увидел всех троих своих детей. Обутых и с рюкзачками.
— Мы хотим домой, — тихо сказала Дианка. — Можно, мы пойдем?
Артур смотрел на них, нахмурив брови, и лихорадочно думал. Держать насильно дохлый номер. Уговаривать? Вряд ли согласятся, даже если заставить мать просить у них прощения.
Тагаев достал телефон, нажал на вызов и включил громкую связь. Она ответила сразу. Как будто телефон лежал перед ней, и она ждала звонка. Ему даже привиделось, как она хватает телефон и скользит по экрану дрожащими пальцами.
— Что-то случилось, Артур?
Как бы все дерьмово ни складывалось, он был рад слышать ее голос. Чуть нервный и взвинченный.
— Привет, — Тагаев делал вид, что не смотрит, а сам боковым зрением следил за детьми, которые настороженно вслушивались в разговор.
— Да, а что?
— Мне сказали, ты готовишь потрясающе вкусный омлет. К тебе можно напроситься на завтрак?
Голос в динамике стал совершенно растерянным.
— Конечно, а…
— Отлично! Только со мной будет еще… раз, два, три… — он с преувеличенной серьезностью пересчитал всех троих и, увидев несмелые улыбки, почувствовал, как внутри отпускает сумасшедшее напряжение. — Еще три человека. И пожалуйста, поторопись, мы голодные как пираньи.
— Хорошо, Артур, — покорно ответила Настя. Она была явно в полном замешательстве, но по телефону Тагаев ничего не собирался объяснять. Потом, при встрече.
— Тогда жди, мы выезжаем, — он нажал на отбой и окинул вопросительным взглядом детей. — Ну что, поехали?
И увидев, как загорелись совсем было потухшие глаза его тридэшек, мысленно с облегчением перекрестился.
* * *Он приедет. Он сейчас приедет вместе с детьми.
Тагаев.
Ко мне домой.