Обязательно надо было разрушить тот хрупкий мир, что установился между ними в тот солнечный день, когда гулял со своими драгоценными по пляжу. Считай, сам свою же женщину отдал в руки чужого мужика.
Своими руками им постель застелил, свечи зажег, романтическую музыку включил, разве что белье с нее не снял… На тебе, козлина, мою любовь в постель, делай с ней что хочешь.
Левона ломало и корежило, а воображение все подкидывало картины одна другой краше. Все те дикие чувства, что пережил год назад, вдруг вернулись разом и принялись пытать каленым железом.
А делать-то со всем этим что?
Самое обидное, что ничего-то Левон сделать не мог, кроме как устроить некрасивую сцену, которая еще больше отвратит от него Киру.
Самым правильным с рациональной точки зрения было бы не делать ничего. Дать Кире возможность самой определить, кто ей нужен. Этот докторишка или Левон, отец ее ребенка. Прекратить напирать, дать девчонке выдохнуть.
«Это просто кино с другом», – сказала она.
Да, пока не постель, всего лишь кино.
Любовная, мать ее так, любовь.
Но это ведь только начало! Что если после кино этот тип пригласит ее в ресторан? Левон бы обязательно пригласил. Докторишка тоже наверняка догадается это сделать. А дальше что? Позовет ее на выходные куда-нибудь за город? Или, того хуже, соберется съехаться с Кирой?
Левон с ума сойдет наблюдать за всем этим…
И ведь практически убедил себя, что нужно выждать. Запереться в номере и не делать ничего, дабы не наломать еще больше дров.
Однако, как только время приблизилось к началу сеанса, шустро натянул на себя джинсы с толстовкой, накинул куртку и выскочил из номера. Прыгнул в машину и, больше ни о чем не думая, порулил к развлекательному центру, куда терапевт пригласил Киру.
Припарковался так, чтобы вход был как на ладони. Уже стемнело, но большая стеклянная дверь хорошо освещалась, поэтому Левону было отлично видно, кто приходит и уходит. Зато его джип оставался вдали от фонаря, и его-то как раз видно не было.
Левон выскочил из машины и горящим взглядом уставился на вход. Все высматривал, когда к развлекательному центру явится Кира, ведь сеанс должен скоро начаться."
"Волосы трепал холодный зимний ветер, но Левону было плевать. Он не чувствовал холода. Еще бы! Ведь изнутри его жарили сто чертей, гордо носящих одно и то же имя – Ревность.
Глава 39. Кино
Кира осмотрела себя в зеркале прихожей.