Он больше не ощущал себя целым. Его будто вообще не стало.
Да, он стоял здесь. С виду целый, даже способный дышать, хоть и через раз. Но душа его умерла. Внутри не осталось ничего живого.
Все его надежды и чаяния, мечты о счастливой жизни с Кирой, все ушло, оставляя за собой пустоту, которая мгновенно заполнилась невыносимой болью.
За последний год Левон научился терпеть боль. Жуткую, невыносимую и нескончаемую. Но поверить снова и снова быть обманутым – это слишком.
Можно смело давать в рожу очередному козлу и уматывать отсюда к чертовой матери.
Остановило только одно. Левон уже так один раз сделал. И что вышло?
Пока он лично не поговорит с Кирой, пока она не объяснит ему, какого рожна так поступила, он никуда не уйдет.
– Открывай дверь! – он с силой постучал в ванную.
Шум воды прекратился, однако красотка не спешила выходить.
– Уйди отсюда! – зло выкрикнул Пантелеев. – Тебя сюда не звали.
– Не тявкай, – прошипел Левон зло.
– Я вызываю охрану, – заявил доктор и действительно ринулся к двери.
Открыл ее, но вместо того, чтобы выйти, отчего-то заскочил обратно в номер.
Очень скоро в сравнительно небольшом помещении стало тесно. Внутрь ввалились два плечистых охранника во главе с Багратом.
– Я подумал, тебе не помешает помощь, брат… – проговорил он, сверля взглядом уже изрядно испуганного Пантелеева.
Левон не обратил на вновь прибывших никакого внимания. Принялся еще яростнее стучать в дверь ванной. Все, что его волновало в этот момент, – девица, скрывающаяся там.
– Открой немедленно, или я высажу дверь! – взревел он, почти не контролируя себя.
И, наконец, дверь открылась.
Внутри оказалась девушка с растрепанной гулькой на голове и испуганными глазами. Она куталась в банный халат, правой рукой придерживая воротник у горла.
Горничная и вправду была роста Киры, с таким же цветом волос и большими миндалевидными глазами янтарного цвета.
И со спины и спереди похожа. Но все же не Кира!
Пару секунд Левон смотрел на нее обалдевшим взглядом, вскользь отметил на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо.
Да, в этом номере без сомнения произошла измена. Вот только изменяли не Левону.
В груди разлилось такое сильное облегчение, что не описать словами. Ему будто вкололи в кровь слоновью дозу эликсира под названием «Счастье».