Можно было обратиться к Левону и попробовать попросить у него денег на ребенка. Вот только не верилось Кире, что он хоть чем-то ей поможет. Не после того, как он себя повел. Она от вчерашнего унижения еще не отошла, в голове все звенели его обидные фразы про то, что у нее нет ни гордости, ни чести. Он стопроцентно заявит ей, что ребенок не его, станет оспаривать отцовство. А нового унижения от любимого человека она не выдержит, пусть он и бывший… Он ведь даже удалил свой номер из ее телефонной книжки!
Куда ни кинь, всюду клин.
– Кирочка, – сестра выдернула ее из грустных мыслей. – Может, ты вернешься домой? Мы вместе что-нибудь обязательно придумаем!
Кира покрутила эту мысль в голове."
"У нее есть деньги на пару месяцев жизни. Но это в Москве, а в Анапе, при условии, что не надо платить за квартиру, эти средства можно растянуть на подольше. Да и потом, над головой не будет висеть дамоклов меч в виде ипотеки. Работу можно найти и там. Теперь уже не так принципиально какую. А средства отложить для детей.
Четыре рта. Как она прокормит их в Москве?
Да и, положа руку на сердце, устала Кира от столицы. Не того ожидала от большого города. Не о том мечтала… Что ее тут держит? Работа, с которой вот-вот попрут? Живут люди и в маленьких городах, и нормально живут.
– Я вернусь, – кивнула она сестре.
– Ура! – закричала Милана радостно, прямо как в детстве. – Сестры Лебедевы снова вместе! Вместе мы сила! Мы ух… Ура!
– Ура, – повторила Кира, изо всех сил пытаясь сохранить на лице улыбку.
Глава 11. Платье
Следующие две недели Левон чувствовал себя гаже некуда. Ему нормально не спалось, не елось, не жилось.
Потихоньку стал ненавидеть вечера, потому что приходилось возвращаться в квартиру, которая до сих пор дышала Кирой. Какого черта? Вроде бы и прожили вместе недолго – каких-то два месяца. Однако он видел бывшую невесту везде. В кресле за чашкой чая, на диване в эротичной комбинации, которую она для него надела, на кухне, крутящейся возле плиты.
Каждый вечер возвращался домой с работы пораньше и ждал ее как последний мазохист.
Левон давно привык к тому, что перед ним стелются.