Одной рукой крепко ее обнял, чтобы не надумала отстраниться. Вторую тут же запустил в ее декольте. Забрался под серую ткань униформы и обхватил ладонью самое сокровенное, мягкое, нежное. Представил, как трепетно сейчас бьется ее сердце. Даже будто почувствовал его вибрацию.
Раньше он обожал это ни с чем не сравнимое удовольствие, каждый вечер по сто раз трогал Киру так. Ему нравилось чувствовать биение ее сердца. Кира говорила, что оно так стучит из-за него, и это были лучшие слова в мире.
Левон жадно продолжал ее целовать, как вдруг почувствовал, что ладонь, которую держал под платьем, намочила теплая жидкость непонятного происхождения.
Обалдел.
Резко выдернул руку из декольте Киры. Выпустил бывшую невесту из объятий и ошарашенным взглядом уставился на ладонь. На коже виднелось что-то прозрачно-белесое.
– Что это такое? – спросил он охрипшим голосом. – Ты больна?
– Это молоко, Левон! – воскликнула Кира.
– Молоко? – Он непонимающе уставился на нее. – То есть как это молоко?
Откуда? Оно ведь так просто не появляется! Раз есть молоко, значит… есть младенец?! У Левона никак не укладывалось в голове, что малышка Кира стала мамой.
И почему, черт подери, она смотрит на него волком? Что он ей плохого сделал? Ничего, что она сама не хотела бы.
– Я сюда за этим и пришла! – возмутилась Кира.
Подскочила с дивана, прикрылась руками, хотя непонятно, зачем, ведь по-прежнему была одета.
А потом паршивка вообще ощетинилась, прямо как кошка, и продолжила шипеть на Левона:
– Я думала, мы нормально поговорим… А ты с поцелуями! Фу!
Она показательно вытерла рот.
Левон задышал чаще, взгляд его потяжелел.
– Что плохого в моих поцелуях? Ты сама на них отвечала!
Кира на секунду замялась, потом упрямо топнула ногой:
– Неправда! И не смей ко мне больше лезть, понял? Я родила дочь! Я это пришла тебе сказать… Все!
На этом она бросилась вон.
Левон моргнул от звука громко хлопнувшей двери.
Снова уставился на ладонь, где все еще виднелись капли грудного молока.
Подумать только… Она стала матерью! Интересно, а кто отец?
Глава 21. Кто отец?
После того как Кира ушла, Левон еще долго не мог прийти в себя от изумления. И злости.
Злости на себя, на Киру за то, что родила непонятно от кого. На Баграта…
Но каков подлец его брат! Это какую надо иметь наглость, чтобы предложить постель молодой матери.
Левон расхаживал из угла в угол и не мог никак прийти в себя.