Потом написал ей сообщение: «Немедленно явись ко мне в номер! Нас ждет серьезный разговор».
Думал, проигнорирует и это, однако очень скоро в его дверь постучали.
Левон пошел открывать и к своему великому удовольствию лицезрел перед собой Киру.
– Что тебе нужно? – спросила она с порога. – Не уборка, это точно…
Потом она многозначительно на него посмотрела.
Левон оглядел себя, и только сейчас понял, что не удосужился переодеться из халата в что-нибудь более подходящее. Впрочем, какая разница?
Он жестом пригласил ее в гостиную своего люкса, указал на накрытый стол:
– Присядь, нам нужно серьезно поговорить.
Кира издала полувздох-полустон, однако послушалась. Пригладила подол серой униформы и прошла к столу.
Они уселись напротив друг друга.
– Ты голодна? Позавтракай со мной, – предложил он, как ему казалось, очень вежливо.
Но Кира покачала головой.
– Нет, спасибо.
При этом так посмотрела на завтрак, будто он предложил ей заплесневелые поганки вместо аппетитных блюд. Хоть бы кофе пригубила, аромат стоит на весь номер.
Левон заметил, что сегодня бывшая невеста выглядела как-то по-другому. На первый взгляд все оставалось так же – идеально отглаженная форма, прилизанная прическа. Но вот лицо Киры выдавало ее с головой. Под глазами залегли круги, а веки чуть припухли. Либо не спала всю ночь, либо плакала с утра пораньше. Впрочем, может быть и то и другое.
«Значит, тоже переживала!» – не без удовольствия отметил он про себя.
Наверняка, как и Левон, вертелась без сна всю ночь напролет, вспоминая прошлые времена.
Было приятно осознавать, что то, что происходило между ним и Кирой, важно для нее тоже.
– Ты, наверное, уже поняла, что так просто я из Анапы не уеду, – начал он.
– Да уж поняла, – вздохнула она.
– Я хотел бы как-то наладить с тобой отношения. Мы оба взрослые люди, можем договориться. Я стараюсь вести себя с тобой по-человечески…
– Ближе к делу, Левон, – прервала его Кира. – Что ты хочешь?
Левон насупил брови, силясь подобрать слова.
Как у нее это получалось? Одним взглядом, одним своим присутствием умудрялась превратить содержимое его головы в опилки.
В конце концов решил сказать прямо, без экивоков:
– Извинений.