Ладно, потом разберусь. Или не стану разбираться и забуду, завертевшись в вихре повседневных забот. После возвращения из Трои я сделал один очень важный вывод. Гарем — это зло. Действующий фараон Рамзес третий, правитель куда более дельный, чем его тезка за номером два, не даст соврать. Он и вовсе не пережил склок своих жен. Мне такого точно не нужно. Креуса — не тот человек, чтобы воткнуть нож мне в спину, а вот Феано… Насчет нее я совсем не уверен. Эта баба грудью проложит себе дорогу в светлое будущее, бестрепетно пройдя по чужим костям.
А ведь я знаю, что с ней делать! — меня вдруг осенила идея. Я повернулся к Креусе и спросил.
— Душа моя! Ты не против, если наша родственница Феано погостит во дворце еще год или два?
— А что с ней будет потом? — удивленно посмотрела на меня жена, нехорошо так прищурившись.
— Она выйдет замуж, — ответил я. — У меня есть на примете достойный муж для нее.
— Я не против, но при условии, если ее мужем будешь не ты, — не задумываясь, ответила Креуса, а я немного напрягся.
Теща! Вылитая теща Гекуба выглянула сейчас из-под обличья моей доброй и наивной до невозможности жены. Добрая? Наивная? Ну-ну! И когда же я научусь разбираться в женщинах? Да никогда, наверное. На это и двух жизней не хватит.
* * *Круговорот дел, который я так ждал, завертел меня тут же, словно торнадо.
— Государь, — склонился передо мной Филон. — Мы не можем больше принимать людей. Это просто опасно.
— Хорошо, — кивнул я. — Я займусь этим весной. Пока собирайте воду зимних дождей. Вы же построили цистерны.
— Я позволил себе… — замялся Филон. — Я выкупил искусного резчика у критян.
— Что это? Статер? Ты его все-таки сделал? — изумился я, разглядывая золотую фасолинку, на аверсе которой был выбит кто-то в рогатом шлеме, смутно похожий на меня, а на реверсе — надпись на аккадском и родном… Э-э-э… А как мой язык называется, кстати? Ну, он точно не греческий. И уже не лувийский.
— Да, господин, — с плохо скрываемой гордостью ответил Филон.