— Умирать не надо, — укоризненно посмотрел я на него. — Побеждать надо. Мертвый ты мне ни к чему. Пошли!
Всадники запрыгнули на коней и выжидательно посмотрели на меня."
"— Вперед! — крикнул Элим, картинно взмахнув мечом. Все-таки мальчишки, они такие мальчишки…
Мы подъехали вовремя. Два войска выстроились друг напротив друга, но бой не начинали. Они ждали чего-то.
— Тут останьтесь! — сказал я Элиму, показывая на фланг троянского войска.
— А ты? — удивленно посмотрел тот на меня.
— А мне кое с кем поболтать нужно, — усмехнулся я, наломал веток на чудом уцелевшем деревце и направился прямо в сторону колесницы Агамемнона, на которой возвышался сам царь, сверкая золотом и бронзой.
Надо сказать, мое появление вызвало немалое замешательство. Троянцы даже не подозревали, что я здесь, и те из них, кто знал меня в лицо, орали и свистели одобрительно, передавая весть по рядам. А вот ахейцы, многие из которых впервые видели конного всадника, обсуждали именно это, непривычное для себя зрелище. Агамемнон и стоявший рядом Менелай сверлили меня удивленными взглядами, подозревая в желании учинить какую-нибудь пакость.
— Великий царь! — громко крикнул я, да так, что меня слышали все, кто стоял на этом поле. — Ты помнишь, что я принес тебе клятву верности, обещая быть сыном до тех пор, пока ты законный властитель Микен. Так вот! Я только что приплыл из Аххиявы, и у меня для тебя нерадостная новость. На трон Микен вернулся царь Эгисф, а царица Клитемнестра без боя открыла ворота и стала его женой.
— Я тебе сердце вырву, сволочь! — заревел Агамемнон и растерянно оглянулся по сторонам, где воины оживленно обсуждали забавные вести. — Ты лжешь!
— Клянусь именем бога Поседао, которого почитаю, — поднял я руку. — И богом Диво, которого здесь зовут именем Тархунт, тоже клянусь! Пусть он меня молнией поразит! Я своими глазами все видел и слышал.