Мне невыносимо стыдно… и сладко, настолько, что пальчики на ногах поджимаются, запуская по всему телу волну приятного томления.
Непроизвольно касаюсь подушечками пальцев губ, удивляясь, какими чувствительными они стали. Слегка надавливаю на нижнюю, и в памяти всплывает вчерашний поцелуй: наглый язык, врывающийся в мой рот, упругость мышц прижимающегося ко мне мужского тела. И то, что вдавливалось в мой живот. А потом ещё один, второй поцелуй, когда у меня началась истерика, и мужчина таким способом решил привести меня в чувство.
Пытаюсь спрятать горящее лицо, отвернувшись от Неймы, но она не сдаётся, подсказывает:
– О размере, конечно. Правда, что он у него огромный, как девчонки рассказывают?
– Вот у них и спрашивай, – отвечаю я резко. – Откуда мне знать?
– Ой, брось, жалко тебе, что ли? Захватила самого желанного красавчика, так хоть поделись, как это было."
"Ужас! Это же, наверное, вся Академия будет с такими вопросами подходить.
– Правду говорю, Нейма. Я соврала, что несовершеннолетняя. И он меня отпустил.
Соседка по комнате смотрит на меня разочарованно:
– Какая же ты дура. Такой мужик один раз в жизни попадается. И упустить шанс.
– Ты серьёзно, Нейма, а как же девичья честь?
– Ой, брось! Девичья честь – это для благородных, для графьёв и князьёв. Ну и для тех, кто к обороту способен. А мы с тобой из простых семей.
Нейма мечтательно закатывает глаза. А я быстро натягиваю на себя под одеялом бельё.
– Обойдусь я без такого шанса, – не выдерживаю я. – Не собираюсь заниматься этим с первым встречным.
Нейма презрительно фыркает:
– А капитан Рэйгард не первый встречный.
И, не дожидаясь моего ответа, Нейма снова спрашивает:
– А вообще про морских драконов знаешь что-нибудь?
Чувствую, как округляются мои глаза:
– Ты хочешь сказать, что он один из этих? Из разделённых? Разве они ещё существуют?
На пробежку выползаю сонной мухой. Бег я люблю, но не в горку и не после бессонной ночи.
Пробежка адептов происходит по знаменитым левадам Авейры*.