Адепты выстраиваются в ряд через равные промежутки, загораживая от нас своими широкими плечами озеро.
Раздаётся скрежет. Только теперь обращаю внимание, что между рядами зрителей и подземным озером в каменных плитах есть длинное углубление. И прямо из него появляется блестящий трос. За этот трос и берутся мужчины, вытаскивая откуда-то снизу через узкую щель металлическую сеть с крупными ячейками.
В движение приводится ещё один механизм: с потолка спускается десятка два цепей с крючьями на концах. Адепты закрепляют за них трос с сетью.
– Тяни! – кричит кто-то из них.
Парни резко отшагивают назад. Прячу ноги под скамью и чуть отклоняюсь из опасения, что темноволосый адепт, который прямо передо мной, либо наступит мне на ногу, либо споткнётся и рухнет мне на колени. Не наступает и не спотыкается, но зато оборачивается, продемонстрировав мне горбоносый профиль.
– Не бойся, лапуля, не задену, – говорит он негромко и вполне доброжелательно.
Вот только я невольно сжимаюсь. Мне неприятно и фамильярное «лапуля», и вообще внимание ко мне.
– Вернулись на места, – чересчур резко рявкает Рэйгард, и я в очередной раз вздрагиваю. – Добровольцы подошли ко мне.
– Почему добровольцы? – тут же реагирует горбоносый с явным недовольством в голосе. – У нас очерёдность. Прошлый раз господин ректор прибил нарга как-то очень быстро. Только половине старшего курса повезло отработать удар.
– Если бы не прибил, Дейв погиб бы, – реагирует кто-то из толпы зрителей.
– Не спорю, – горбоносый поднимает обе руки в знак примирения. – Но в любом случае я должен был бороться с наргом после него, а, значит, сейчас моя очередь.
– После меня, – жёстко говорит другой парень. – Я не виноват, что браслет расстегнулся. Не думаю, что ты бы справился с наргом, глотнувшим огня.
И я догадываюсь, что это и есть Дейв, тот самый огневик, который остался без защиты.
– Довольно, – обрывает спорщиков Рэйгард. – Староста группы кто? Отлично.
Через некоторое время рядом с капитаном остаётся четверо: это огневик Дейв, горбоносый наглец, сухощавый брюнет с узкими восточными глазами и Роувелл. Ох, мой кузен тоже будет сегодня сражаться с наргом. Неожиданно испытываю беспокойство. Велл – всё-таки единственный родной человек из присутствующих здесь людей, как бы он на меня ни ворчал.