Это я его бросила, – поспешила успокоить истеричку.
– Лиза! Не делай этого! Одумайся! Кому ты будешь нужна? Тем более с ребёнком!
К сожалению, в этом она права: кроме бабули и своей дочери я никому не нужна.
– Не волнуйся, к вам я точно возвращаться не собираюсь. Можешь спать спокойно.
– Лиза! Это глупо!
– А отказаться от собственного ребёнка, ты считаешь, умно? – не сдержалась я.
– Не поняла? – Мачеха сбавила обороты.
– Что тут не понятного? Я должна написать отказ от своего ребёнка, но делать этого я не буду.
– Почему?
– Почему не буду?
– Почему отказ?
– Этого мне не объяснили. – Я устало выдохнула.
– Лиза, а это точно ребёнок Игоря?
– Тебе сделать тест ДНК? – съязвила я.
– Было бы неплохо. Тогда вес окажется на твоей стороне. Ты хотя бы сможешь получать алименты. А это, между прочим, будет намного больше, чем зарабатывает твой отец!
– Так может тебе самой пойти работать, если тебе не хватает денег.
– Я, между прочим, забочусь о тебе! А ты, как была неблагодарной, такой и осталась!
– У меня живой пример был перед глазами.
– Я посмотрю, как ты запоёшь, когда тебе будет нечем накормить не только себя, – зло выплюнула мачеха и бросила трубку.
Я уверена, что прямо сейчас она станет звонить моему отцу и нажалуется, какая я неблагодарная дрянь, и папа, как обычно, забудет о моём существовании надолго. Через это я уже проходила сразу после выпускного класса. Только сейчас это меня почему-то совершенно не трогало. Совсем.
Радовало, что наконец погода наладилась. Начало июля было дождливым и прохладным, а сегодня ярко светит солнце и браузер показывает двадцать семь градусов. Я решила, что это хороший знак, и пары фланелевых пелёнок будет достаточно, чтобы дочка не замёрзла.
Было уже четыре часа дня, а выписку мне так и не принесли. Мне пришлось самой идти в кабинет заведующей, потому что акушерка на посту ничего не знала.
Стоя перед кабинетом Антоновой, я глубоко вдохнула – встречаться с Людмилой Юрьевной ещё раз не было никакого желания.
– Здравствуйте, Людмила Юрьевна. Моя выписка ещё не готова? – Я изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, хотя в груди плескался коктейль из обиды, горечи и злости.
Я никак не ожидала такой пощёчины от судьбы. Пилюля оказалась слишком горькой, но за то эффективной.