Цветы по дороге купил и пирожные твои любимые. Эти. Как их? «Анна Павлова». Хотел, баклан, порадовать. Поболтать. А ты сидела на качелях с этим придурком в обнимку.
- И ты уехал? — охает Николь, зажимая рот руками. Смотрит в отчаянии. По щекам снова текут слезы. - Просто так развернулся и уехал? — не верит она ни одному моему слову.
- А что мне оставалось? Гонять вас, голубей? Или выяснять, как далеко зашли ваши отношения с Костиком.. то есть с Павликом. Потом с Филипком, с Эриком.
- Мы просто разговаривали.
- Мне так не показалось. Он тебя обнимал, - ворчу недовольно. Даже кровь бьет в башку от старых воспоминаний. И где-то под ребрами образуется пустота, предвестник ярости.
Здоровой рукой подхватываю с тумбочки кружку Николь с остывшим чаем. Жадно пью, впопыхах глотая коричневую противную жижу. И все пытаюсь унять дикое бешенство, выскакивающее из груди.
- Я знаю, - отстраняясь, горько усмехается жена.
Лучший способ - это нападение, правда, Марк? Как лихо ты обвинил меня. Просто гениальный ход. А сам? — будто раненая глухо тянет Николь. - Я все знаю от твоих гульках.
Даже не вздумай враты — снова дергается, пытаясь вырваться. - Отпусти. Сейчас же!
В глазах плещется обида, замешанная на злости и отчаянии, а щеки жены мгновенно заливаются румянцем. Сердце сжимается от боли. За Николь, за себя. За наш неудавшийся брак и холодные одинокие ночи.
- Ты — упирается она пальцем в грудь, а затем бьет меня кулачком. Если бы дотянулась, приложилась бы костылем. - Как же я тебя ненавижу! - отталкивает меня.
Успеваю здоровой рукой приподнять за талию и чуть усилить захват. Фиксирую, стараясь минимизировать удары. Но Николь, бойкой сорокой, трепыхается у меня в руках.
Болтает ногами, едва достающими до пола. И даже попадает гипсом по лодыжке. Не больно, но ощутимо. Падаю на кровать, прихватывая с собою жену.
- Вот ты шустрая, - усмехаюсь, прижимая девчонку покрепче к себе.
- Отпусти, - выдыхает она, пытаясь просунуть между нами руку. Ага! Сейчас! Бесполезно.
- Давай спокойно поговорим, - предлагаю, поморщившись. — Откуда у тебя информация о моих бабах? Кто тебе о них рассказал? — спрашиваю строго. Лихорадочно строю версии и теряюсь в догадках. Кому понадобилось нас развести в разные стороны. И пять лет не общаться? Кто-то цинично отымел нас по-крупному. Знать бы еще этого гада.