Те, кто не смог уйти с нами, погибли.
По серверной забегали шепотки.
— Кто отравил? — выкрикнул кто-то.
— Те же люди, которые загнали нас под землю сотни лет назад. Мне нужно, чтобы меня выслушали. Пожалуйста, послушайте.
Толпа затихла.
— Наших предков поместили под землю, чтобы мы выжили, пока мир не сделается лучше. Многие из вас знают, что я выходила наружу еще до того, как нас лишили дома. Я брала там образцы воздуха и считаю, что чем дальше от нашего убежища, тем лучше условия снаружи. И это не только на основании анализов, то же самое мне говорили из другого укрытия.
— Чушь собачья! — раздался крик. — Просто твои мозги переделали перед тем, как выпустить на очистку.
Джульетта отыскала взглядом человека, который это сказал. Им оказался престарелый носильщик, а это уже говорило о чем-то. Сама профессия этого человека подразумевала не только перенос слухов с этажа на этаж, но и знание некоторых секретов, рассказывать о которых было опасно в открытую.
Пока народ перешептывался, Джульетта увидела, как через массивную металлическую дверь в дальнем конце помещения вошел еще один человек. Это был отец Вендел. Руки у него были скрещены на груди, кисти рук вложены в рукава. Бобби рявкнул, чтобы все заткнулись, и постепенно наступила тишина. Джульетта помахала Венделу, и все головы повернулись в ее сторону.
— Я хочу, чтобы то, что я собираюсь сказать, вы приняли на веру, — продолжила Джульетта. — Потому что я знаю это наверняка. Ну так вот, слушайте: мы можем остаться здесь и как-то существовать, но неизвестно, насколько долго.
Люди в серверной застыли, как мертвецы.
— Есть выход — уйти. Но если мы уйдем, то пути назад не будет.
— Куда уйдем? В другое укрытие? А что, если там будет хуже, чем здесь?
— Нет, не в другое, — ответила Джульетта. Она сдвинулась в сторону, чтобы все смогли разглядеть схему на стене. — Видите, пятьдесят укрытий? Это вот было нашим домом. — Она показала, какое из них на схеме. Люди вытянули шеи, чтобы лучше видеть. Джульетта почувствовала, как у нее сжалось горло и от переполняющей радости, и от печали, потому что она наконец-то выдала людям правду.