– Тебе не идет грубить, ты ведь ангел. Это заключено в твоем имени. Мама знала, как назвать тебя.
– Может быть, выйдешь? Я хочу переодеться, говорю я ледяным тоном.
– Не выйду. Не хочу.
Матвей ведет себя словно мальчишка и будто получает удовольствие от моих гневных взглядов.
– Будешь смотреть? – В моем голосе непередаваемое отвращение.
– Я уже все видел, – вырывается у него.
– Как это понимать? – поворачиваюсь я к нему.
– В своих мечтах, принцесса, – смеется он. Знаешь ли, не могу заснуть, если не представляю тебя без одежды.
– Выйди! – кричу я, потеряв терпение.
Матвей вздыхает, качает головой, но все же соизволяет покинуть мою спальню. Я надеваю домашние джинсовые шорты и майку, кое-как причесываю волосы и зачем-то капаю на запястье духи – не знаю, как они называются, но пахнут ирисом и мандарином. Потом иду в ванную – наскоро чищу зубы и умываю лицо. И только потом иду к Матвею.
В прихожей меня ждет несколько красивых смешанных букетов – свежая кровь для увядающей оранжереи в моей комнате.
– Купил по пути, – небрежно говорит Матвей. Не планировал заезжать к тебе, но не смог устоять перед соблазном увидеть тебя утром.
– Спасибо, конечно, – вздыхаю я. – Но ты бы не мог перестать покупать мне подарки?
– Это не подарки, принцесса. Это элементарная забота, – отмахивается Матвей и смотрит на свои дорогие часы. – Мне пора. Много дел. Вечером вместе поужинаем в гостях у моего друга.
Он не спрашивает меня, а ставит в известность.
– Во сколько? – спрашиваю я.
Матвей говорит время и добавляет:
– Не думал, что ты так быстро согласишься. Готовился к длительной обороне. Рад, что не стала спорить со мной.
Он обнимает меня, прижимая к себе. Я закрываю глаза, и мне кажется, будто мы стоим на утесе, под которым колеблются покрытые жемчужной пеной волны. Запах северного моря сводит меня с ума. Я хочу упасть в него, чтобы его воды скрыли меня с головой от этого мира.
– Постой так со мной немного, – говорит Матвей, гладя меня по спине. – Когда ты рядом, это придает мне сил.
Я хочу, чтобы он поцеловал меня, как вчерашним утром, жду этого, а Матвей не спешит – просто гладит меня, играет с моими волосами, покачивает из стороны в сторону, но не целует.
Мои губы сохнут, будто они в песке. Пульс бьется где-то под ключицами, дыхание тяжелеет. Каждое его прикосновение будит во мне вулканы.